В кабинете наступила гнетущая тишина. Перспектива стратегического проигрыша такого уровня всех просто повергла в шок. Гиммлер задал вопрос, который волновал всех в этой комнате:

— И что, мы ничего не сможем сделать?

— Сейчас нет. И Сталин это прекрасно понимает и вовсю способствует этому плану: недавно Оргулов стал генералом и был принят в члены Государственного комитета обороны СССР. Вы сами понимаете, что это значит. Наш неуловимый капитан Зимин будет для Сталина осваивать космос.

Тодт, который сам до конца был не в курсе всей ситуации, заинтересованно спросил:

— Значит, фактический запрет на производство баллистических ракет предполагает запрет на средства противодействий орбитальным бомбардировщикам?

— Однозначно. Сейчас русские будут тянуть время, играть в политику, несколько раз ощутимо дадут по носу и нам, и англичанам с американцами, а сами начнут запускать в космос боевые корабли.

Гиммлер решил резюмировать всё сказанное:

— Можно сказать, что любое перемирие в ближайшее время будет только оттягиванием нашего полного уничтожения в будущем?

— Учитывая плохо скрываемую ненависть к нынешнему режиму в Германии — однозначно да. И чем больше пройдет времени, тем больше русские наберут силы для максимально эффективного удара с минимальными потерями.

Опять пауза. Канарис с интересом рассматривал собеседников. Для него уже давно шла Большая Игра по спасению Германии, и он ясно понял намек, даже не намек, а прямое указание пути, единственно правильного пути спасения, полученное во время личной беседы с генералом Оргуловым и потом подтвержденное главой НКВД Берией. Они в один голос уважительно отзывались о послевоенной ГДР и о немцах, как хороших и надежных союзниках, когда у тех из голов выбили идиотские мысли о расовом превосходстве и фактически уничтожили национал-социалистическую партию. Это был тот выход, о котором ему фактически сказали, и Канарис, плотно работая среди военных и промышленников, потихоньку подводил страну к решительному шагу по смене идеологии, и проигрыш в войне на востоке был очередным из этапов протрезвления немецкого народа.

Гиммлер подозрительно посматривал на адмирала Канариса и пытался понять, к чему клонит этот сухощавый невысокий человек, который так мастерски манипулирует настроением всех присутствующих.

— Хорошо, адмирал, ваши рекомендации по сложившейся ситуации?

Канарис сжал губы, глянул как бы виновато на Гейдриха и заговорил:

— Я согласен со всеми в этой комнате: нам как можно быстрее необходимо вывести войска из России, заключить мирный договор и любой ценой сохранить армию, даже оставив русским всю нашу технику и средства усиления.

Естественно, ни в какой антирусской коалиции нам нельзя участвовать — мы находимся ближе всего и, учитывая сколько к нам накопилось претензий у Сталина, первый удар возмездия или даже последний, с использованием зарядов на основе деления ядер, будет по нам. И уж поверьте, что пришельцы сделают так, чтоб никто из тех, кто сейчас находится в этой комнате, не остался в живых.

— Так в чем выход? — не выдержал Дёниц, которого очень сильно волновал вопрос возможности обнаружения подводных лодок с орбитальных спутников пришельцев.

Канарис невесело усмехнулся.

— Выход один. Необходимо обязательно спровоцировать войну между Россией и антирусской коалицией, при этом оставаясь в стороне. Чем больше они ослабят друг друга, тем нам выгоднее, при этом придерживаться абсолютного нейтралитета. И главное, надо сделать так, чтобы именно пришельцам было не выгоднонас уничтожать. Чтобы потребность в нас была намного сильнее, нежели желание нас уничтожить.

— Как вы себе это представляете Канарис? — с подозрением спросил Гиммлер.

— Очень просто. Мы размещаем на своих предприятиях русские оборонные заказы в качестве компенсации за нанесенный вред. Например, несколько наших заводов готовы выпускать русские дизельные двигатели В-2-34, которые они ставят на свои модернизированные по информации пришельцев танки Т-34. Это касается и множества других товаров, и при этом мы вполне можем договориться и совместно наконец-то провести операцию «Морской лев» и поделить на зоны влияния страны Скандинавии, отдав русским на растерзание Финляндию.

У русских давно накопилось много претензий к Великобритании — еще со времен царя Ивана Грозного, поэтому, как мне намекнул Сталин, они готовы обсуждать такого рода совместные действия в случае нападения на Россию англо-американских сил.

Гиммлер удовлетворенно откинулся на спинку кресла и, довольно усмехнувшись, спросил:

— Ну а что мы будем говорить западным банкирам, которые настаивают на нашем участии в совместной войне против России?

— Скажем правду: понесли потери, потеряли технику, и срочно нужно всё восстанавливать, необходимо время и, конечно же, нужны деньги, деньги, деньги. Через подставные компании возьмем кредиты и… вместе с русскими сначала разгромим Англию, а потом посмотрим, как янки получат по зубам на Дальнем Востоке и от большевиков, и от наших хитрых узкоглазых союзников-самураев. Ну, а долги… кто ж побежденным отдает долги…