– Поняла. Может ли он показаться когда захочет?

– Ты имеешь в виду, может ли он навестить тебя?

Она кивнула.

– Я не совсе м уверен, что это легко. Он не без силы, – добавил Эрик, поскольку освещение изменилось, и они пересекли улицу, – но то, что у него есть, нисколько не похоже на то, что есть у Эндрю.

– Возраст Эндрю не имеет значения?

– Нет. И прежде чем ты спросишь? Я понятия не имею, почему у некоторых мертвых есть больше силы, чем у других. Раньше были теории, в них утверждали, что манера смерти определяет сумму силы, которую будут иметь мертвые, но это было развенчано. – Он угрюмо посмотрел вдаль и его глаза сузились.

"Кем?" – Эмма задалась вопросом. Но Эрик говорил, и она не знала, сколько это еще продлится, она не хотела прерывать его, и, судя по выражению его лица, не была уверена, что хочет знать ответ.

Он встряхнулся.

– Но некоторые призраки очень мощные. Достаточно сильные, чтобы затронуть мир живых.

– Не Эндрю.

– Нет. Он шагает вниз. Те, которые являются, хотя? Эти ваши истории о призраках, ваши полтергейсты. Они опасны, – мягко добавил он. – Но Эндрю достаточно сильный. Ему, однако, до сих пор четыре года.

То, что он создает из того, что он помнит, то через что ты должна будешь пройти, чтобы добраться до него, в общем. Заставить его услышать тебя, или все, что ты должна сказать, будет очень и очень трудно.

– Вероятно, невозможно, – спокойно сказала Эмма. – Я думаю, что наша лучшая возможность – его мать. Если она могла бы войти туда – со мной – и я смогла бы дотронуться до ее сына, то она была бы в состоянии увидеть его и услышать. Я думаю, что он вышел бы вслед за нею.

– Что возвращает нас к ранее заданному вопросу: Как ты собираешься связаться с ней?

– Холодные звонки, – сказала Эмма. – Мы что-нибудь придумаем, потому что мы должны придумать что-то. Я знаю, что он уже мертв, – добавила она тихо, – но это, кажется, так неправильно, оставить его там, на бог знает сколько времени, просто гореть.

– Эмма, – сказал он мягко, – даже если вам удастся вытащить его из дома, он все равно мертв.

– И что?

– Вы думали, что будете делать с ним, как только он выйдет?

Она остановилась.

– Делать с ним?

– Он мертв и потерян, – Эрик ответил, смотря на спину Лепестка.

Эмме показалось, что он делает это преднамеренно. – Если вы сможете уговорить его выйти из дома, он все еще будет мертв и потерян. – Он, наконец, посмотрел на нее; она остановилась, хотя Лепесток тянул, заставляя ее наклониться.

– Что означает потерянный?

– Это и означает – потерянный. Ему некуда идти.

– Но – это же неправильно.

– Спроси своего отца как-нибудь. Нет, не сейчас.

– Подожди.

– Лепесток хочет оторвать тебе руку.

– Он пытается. Мертвые могут видеть других мертвых?

– Не всегда, не ясно, и не первыми.

– То есть он не может видеть моего папу?

Эрик странно посмотрел на нее.

– Не в теперешнем его состоянии, из всего, что ты сказала. Почему?

Она опустила глаза, потому что они внезапно ужалили ее.

– Мой папа, – она сказала мягко, – хорош с потерянными детьми.

Он закатил глаза, но в то же время улыбнулся.

– Я действительно не понимаю тебя, – сказала Эмма, вытаскивая улыбку откуда-нибудь и удивляясь, потому что она была настоящей.

– Удачи тебе.

Она не понимала, куда Лепесток направлялся, потому что была поглощена разговором и задумалась. Но когда он привел ее к забору, ограждавшему кладбище, она узнала. Она остановилась на мгновение, сжимая губы в тонкую линию.

– Не сюда, – она сказала Лепестку. Лепесток обернулся, его язык свесился изо рта. Он наклонил голову в одну сторону, и следующий момент она выловила молочную косточку из своего кармана и предложила ему.

– Я не лгал, – сказал Эрик спокойно. – Кладбища действительно самые тихие места на земле.

Она покачала головой.

– Я не могу, – сказала она ему.

– Почему?

– Я не хочу на... – Она скривилась. – Они не достаточно тихие. – Расправляя плечи, она смотрела прямо на Эрика. – Что ты видел в ту ночь, когда встретил меня здесь?

– Не то, что ты видела, – ответил он. Это было уклончиво, но он не отводил взгляд. – Я видел призрака, – он продолжил, когда она ничего промолчала. – Она говорила с тобой.

– Она сделала гораздо худшее, чем просто поговорила со мной.