– Мистер Палмер! – услышал я вдруг голос кузена. – Разрешите вас на два слова!

Сирил, набычившись, стоял неподалеку, сунув руки в карманы.

– Да, мистер Кертис? – повернулся к нему тот.

– Мистер Палмер, вам не кажется, что это не слишком порядочно – оказывать настолько откровенные знаки внимания даме, за которой ухаживает другой джентльмен?

– Гхм… Это очень похвально, мистер Кертис, что вы вступаетесь за своего кузена, – произнес Палмер, и я сдержал смешок, поняв, что разгадал его игру, – раз уж он не может позаботиться о себе сам! Однако…

– При чем тут Виктор? – опешил Сирил. – Я вообще-то говорил о себе!

– Да? Но у меня сложилось полное впечатление, будто миссис Вашингтон свободна от каких бы то ни было обязательств, – быстро сориентировался тот. – Да и вы, как мне помнится, предпочли играть в бридж со своей почтенной матушкой, а не… хм… оказывать знаки внимания даме, как вы изволили выразиться!

Сама вдова, стоя на крыльце, внимательно прислушивалась к спору. Сирилу не было ее видно за толстой балясиной, а я вот мог наблюдать картину во всей красе. Выглядела миссис Вашингтон встревоженной.

– Знаете, кто вы, мистер Палмер? – прошипел кузен. – Неотесанный мужлан и грубиян!

– За такие слова, молодой человек, в некоторых местах приходится расплачиваться немедленно!

– Вижу, вы там завсегдатай, – фыркнул Сирил, а я с тревогой подумал, что, наверно, не надо было вчера запивать коньяк кактусовой водкой. Я-то привычный, а вот кузена, кажется, еще не отпустило. – Судя по вашим манерам, иначе и не скажешь!

– Щенок!

– Хам и невежа!

– Мое терпение лопнуло, – сообщил Палмер, подходя ближе. Я двинулся было вперед, но старший инспектор, тоже наблюдавший эту сцену, придержал меня за рукав и покачал головой. Мол, сами разберутся. – Извинитесь, мистер Кертис, иначе…

– Иначе что? – задорно спросил Сирил. – Отшлепаете меня или пожалуетесь моей маме?

– Пожалуй, шлепка будет довольно, – хмыкнул Лайонел и начал медленно поднимать руку.

И вот тут кузен допустил критическую ошибку: он попытался опередить Палмера и перехватить его кисть, и даже почти преуспел в этом. Очень зря: спроси он меня, я бы ответил: у Лайонела отменная реакция, и с обеих рук он бьет точно и сильно, как паровой молот. Наверно, тут сработал выработанный годами рефлекс, но кузену этого хватило…

Миг – и Сирил отлетел назад, шлепнулся наземь, прижимая руки к лицу. На снег капала кровь – похоже, Палмер разбил ему нос или губу. М-да, хорошо, что этого не видела тетя Мейбл, иначе точно пришлось бы прятать труп (притом в присутствии старшего инспектора!). Но я этого так не оставлю…

Однако сделать я ничего не успел – меня опередили.

– Ах вы мерзавец! – воскликнула миссис Вашингтон, разъяренной фурией слетая с крыльца. – Да как вы посмели!

– Мирабелла, дорогая, ну что вы, в самом деле? – усмехнулся Палмер. – Это просто зарвавшийся юнец, их нужно учить…

– Я вам не «дорогая» и не «Мирабелла», а миссис Вашингтон! – прошипела она.

– Вчера вы не были столь строги, – лучезарно улыбнулся Лайонел. – Ваш поцелуй… Быть может, повторим на прощанье?

Он попытался взять вдову за руку… Бац! Острый мысок дамского зимнего ботинка врезался точно под колено Палмеру.

– О, у кошечки есть коготки? – скривившись, произнес он. – Тем лучше… Люблю американок, они горячие женщины!

Впоследствии мы с Таусендом пытались воспроизвести эту сцену, но всякий раз путались в деталях. Сходились мы только в одном: миссис Вашингтон действовала быстро и решительно, а ее удару левой позавидовал бы хороший боксер!

– Негодяй, – гневно фыркнула она, глядя на зажимающего разбитый нос Палмера. – И запомните, вы! Я не американка, моя родина – Канада!

С этими словами она развернулась и кинулась к поверженному Сирилу.

– О боже, – донеслось до нас. – Он вас не покалечил? Что с вами? Ну же, уберите руки… Ничего, ничего, бедненький, потерпите, идемте скорее в дом…

Сирил гнусаво уверял, что с ним все в полном порядке.

Я снова подумал, что окажись свидетельницей драки тетушка Мейбл, нам сейчас пришлось бы прятать труп. Ну, допустим, Таусенд бы смолчал, а лорд Блумберри обещал помочь… Нет, все-таки слишком сложно!

Палмер кое-как утер кровь горстью снега, зло плюнул и, даже не взглянув на нас, шагнул к машине. Мы с Таусендом завороженно наблюдали, как нога его проскользнула на тонком льду, покрывшем плитки дорожки, как вторая нога, лишенная опоры, тоже подлетела вверх, и Палмер с коротким воплем тяжело грянулся наземь. Вот уж действительно – иса!

– Как думаете, он жив? – поинтересовался старший инспектор.

– Головой вроде не ударялся, – флегматично отозвался я. – Значит, скоро встанет.