– Тетушкино имение в действительности принадлежит мне, – сообщил я любезно. – И как только этим… людям стало об этом известно, они тотчас же взялись за меня.

Инспектор, спохватившись, взял уже почти потухшую сигарету и заговорил, только докурив.

– Виктор, я глубоко вас уважаю, – начал он примирительно, и я понял, что Таусенд мне не поверил. – Вот только концы с концами не сходятся. Нет на тех землях ничего настолько ценного. Ведь нет же, так?

– Насколько мне известно, нет, – признал я нехотя.

– Ну вот! – продолжил он, приободрившись. – А значит, нет и никакого резона устраивать вот эти… – он запнулся, подбирая слова, – танцы с кактусами! Мальчишки это были, просто маленькие хулиганы. Попомните мое слово!

– Ясно. – Я с трудом заставил себя успокоиться. – Что же, Джордж, я вас понял. И все же потрудитесь принять у меня заявление о нападении на дом. А чуть позже я пришлю к вам Сирила. Думаю, его побои тоже следует зафиксировать.

– Ваш кузен попал в переделку? – заинтересовался Таусенд, кажется, проглотив прилагательное «очередную».

– Да, – подтвердил я. – На него напали вчера…

Я коротко описал инспектору вчерашние события.

– Хм, – произнес он задумчиво, выслушав мой немудреный рассказ. – Возможно, в чем-то вы и правы… Но это может быть простым совпадением!

– Может, – согласился я. – Только когда совпадений так много – это уже закономерность. А теперь, простите, мне пора!

Я поднялся, и Таусенд тоже встал.

– Не обижайтесь на меня, Виктор, – попросил он, первым протягивая мне руку. – Но поймите, все это лишь ваши догадки.

– Бездоказательные, – понимающе кивнул я, отвечая на рукопожатие.

– Увы, – подтвердил инспектор. – Конечно, я сделаю что смогу.

– Премного вам благодарен! – не удержался я и распрощался, стараясь не замечать укоризненного взгляда инспектора.

Надо думать, он действительно делал все что мог. Однако этого было мало!

Домой я ехал, кипя от негодования. Мальчишки, значит! Хулиганы!..

Мальчишки? Я притормозил на перекрестке, устроив небольшой затор и выслушав несколько нелестных эпитетов в свой адрес. У меня постепенно вырисовывался план…

Для осуществления этого плана мне кое-что требовалось, так что я прибавил газу и в считаные минуты долетел до дома (на этот раз меня обругали лихачом и сумасшедшим гонщиком, но я не обратил внимания).

– Сирил тут? – спросил я, метким броском забрасывая шляпу на крючок.

– Так точно, сэр, – ответил Ларример, несколько встревоженный моим взбудораженным видом. – Ваш кузен недавно изволил встать и позавтракать…

– Отлично! Гоните его в мой кабинет! У меня для него есть дело… И да, Ларример, принесите мне сандвич, я умираю с голоду!

– Как прикажете, сэр, – сказал он и удалился, явно проглотив слова о том, что нужно было как следует позавтракать, а не улетать с утра пораньше подобно урагану!

– Сирил! – сказал я, увидев томного спросонок кузена. Видимо, он наслаждался свободой после муштры полковника, оттого и встал так поздно. – Помнишь, ты вчера рисовал громил, которые тебя разукрасили?

– Еще бы, – хмыкнул он. Глаз у него приоткрылся, но синяк приобрел угрожающе-лиловую расцветку. Нет, такой за пару дней точно не сойдет… А я, к слову, забыл заехать в аптеку, хоть и обещал.

– Так вот, садись и рисуй еще, – велел я.

– Зачем?!

– Надо. – Посвящать Сирила в свои планы я пока не собирался.

– Ну ладно… Копии сделать?

– Да, и поточнее, будь добр. Без отсебятины. По десятку, я думаю, хватит…

– Сколько?! – подпрыгнул кузен. – Ты что, Виктор?! Я…

– Чем быстрее начнешь, тем быстрее закончишь, – обрезал я. – Тем более тебе это раз плюнуть. Ах да, и тех, кто приходил к миссис Вашингтон и тетушке, тоже изобрази. Давай, трудись, отрабатывай завтрак!

– Ну ты меня еще куском хлеба попрекни… – буркнул он, беря карандаш.

– Ларример, что Сирил изволил откушать сегодня? – поинтересовался я у вошедшего дворецкого.

– Яичницу из четырех яиц с беконом и шампиньонами, жареные сосиски, белую фасоль в томате, тосты с маслом и джемом, булочки с заварным кремом и, разумеется, кофе, – добросовестно перечислил тот и добавил с некоторой укоризной: – Ваш сандвич, сэр!

– Благодарю, – сказал я и вцепился в многослойный бутерброд.

– Во всяком случае, хлеб в перечне присутствовал, – фыркнул кузен и принялся рисовать с удвоенным усердием.