Шрифт:
Епископ обрадованно закивал:
— Видишь, наши взгляды уже сближаются. Конечно, какой-то высший властитель должен мудро и энергично управлять всеми народами Италии — с этим я согласен. Но зачем нам понадобилось перебираться через Альпы, чтобы призывать императора из далекой Германии? В лице Папы мы и так уже имеем владыку, лучше которого нечего и желать.
Данте сделал протестующий жест:
— Папа, ваше преосвященство, властитель в духовной сфере, и он столь же мало должен стремиться стать мирским владыкой, как не стремился к этому сам Христос, сказавший: «Царствие мое не от мира сего!»
— Замолчи, я запрещаю тебе продолжать! Твои слова — ересь чистой воды! Ты — католик!
— И гражданин республики Флоренция! — бесстрашно закончил Данте. — Как католик я опираюсь на Евангелие, которое донесло до нас в неприкосновенности слова Христа о царстве, которое не от мира сего. А как флорентийский гражданин я буду продолжать бороться за то, чтобы наше государство сохранило свою свободу и не унизилось до того, чтобы сделаться частью папских владений!
— А ты учел, что, высказывая подобные взгляды, рискуешь жизнью?
Данте был поражен услышанным. Он смотрел на своего церковного главу в полном недоумении. Ему казалось, что он ослышался.
— С каких это пор существуют законы, карающие смертью за осознание своих прав и любовь к свободе?
— Таких законов нет. По крайней мере, писаных. Но в природе и человеческом обществе действуют неписаные законы, и горько раскаивается тот, кто в непонятном озлоблении стремится восстать против высшей, более сильной власти!
— Против власти несправедливости!
— Называй ее, как хочешь! Она подавляет ослушника и — побеждает. Ты учен и тебе не составит труда вспомнить достаточное количество исторических примеров, подтверждающих правоту моих слов. А сейчас я спрашиваю тебя еще раз: ты и впредь собираешься упорствовать в своих заблуждениях?
— Я исполняю свой долг как могу, — твердо, с гордостью ответил Данте. — И я служу правде как честный человек. Правда — это не какая-нибудь продажная девка, с которой можно торговаться. Ей нужно отдаться целиком и полностью — или вообще не иметь с ней дела. Вот вам мой ответ, ваше преосвященство.
Церковный иерарх поднялся.
— Жаль, что ты не хочешь дать мне более вразумительный ответ!
— Не о желании речь — я просто не могу ответить иначе. Прощаясь, епископ протянул Данте руку для поцелуя и, когда тот ушел, пробормотал:
— Жаль этого упрямца!
У ГЛАВЫ ЧЕРНЫХ
Старый Корсо Донати неприязненно глядел на собственного сына.
— Никак не могу успокоиться, что ты сорвал мне такой прекрасный план! Я уже давно собирался отправить этого выскочку Кавальканти, этого вожака гибеллинов, на тот свет, да все никак не подворачивалось подходящего случая. Тебе на днях представилась такая возможность, а ты ее упустил…
Симоне оправдывался. Голос у него был грубый, неприятный:
— Я не виноват, отец! Этот проклятый Альберти успел оттолкнуть его, и моя стрела пролетела мимо. Подумаешь, беда какая! В следующий раз уже наверняка не промахнусь!
Старик немного успокоился. Сын, слава Богу, унаследовал от него и задиристость, и мстительность.
— Смотри, будь осторожен, чтобы тебя не схватили!
— Ну и что? Кто посмеет в чем-нибудь меня обвинить? Не так-то просто подступиться к сыну всемогущего Корсо Донати!
Похвала, невольно сорвавшаяся с уст сына, польстила властному старику.
— Гвидо Кавальканти мне так же ненавистен, как и его дружок Данте!
Симоне расхохотался:
— Эти двое — философы и рифмоплеты, отец. Ни к чему другому они не пригодны!
— И этот Алигьери навязался нам в родню! Какой позор! Джемму можно было бы выдать и за другого!
На лестнице послышались грузные шаги…
— Они уже пришли, наши гости! Ты позаботился о вине, Симоне?
— Все готово, отец!
Симоне открыл двери.
— Добрый вечер, господа! Прошу вас!
— Добрый вечер, мессер Корсо! Здравствуй, Симоне!
Это все были серьезные, уверенные в себе люди (подчас, правда, склочные, неуживчивые) — все эти Пацци, Строцци и Адимари. Все они принадлежали к партии черных гвельфов и возлагали на своего предводителя Корсо Донати большие надежды.
— Вы приняли меры, чтобы нас не подслушали? — спросил седовласый Андеа Пацци.
— Не волнуйтесь, в стенах моего дома предателей нет, — успокоил его Корсо Донати, — а если бы и сыскался один — заберись он хоть на край света, моя месть настигнет его и там!