Космонавт потянулся к полке, взял сильный бинокль и навел резкость.

На вытянутой стороне Луны он заметил несколько глубоких шахт-провалов, внутренняя часть которых быстро вращалась по часовой стрелки. Они производили впечатление водоворотов в бурлящем море.

Блестящие белые нити, которые в тени Луны приобрели цвет латуни, уходили в шахты и кружились там с огромной скоростью. Ближе к центру водоворотов нити были несколько толще. На ум невольно приходили ассоциации с торнадо.

Возле каждой шахты светились три или четыре ярко-фиолетовые точки. Дон уже видел такие точки на нитях. Он предположил, что это могут быть генераторы гравитационного поля.

Вывод, который можно было сделать, глядя на водовороты измельчаемой материи и нити, исходящие из них, был прост: лунное вещество, превращенное в пыль, гравий и отдельные большие камни, каким-то образом высасывается и переносится в район северного полюса Странника.

Араб, Пепе и Большой курили на берегу Гудзона, готовые в любую минуту бросить самокрутку в грязную, покрытую слоем мазута воду, если бы кто-то неожиданно подошел к ним.

Но пока все было спокойно. В городе царила тишина, исключительная даже для шести часов утра. Большой бросил, наконец, окурок в воду. Араб тут же прикурил новую самокрутку и все трое снова начали затягиваться сладким дымком.

Глядя на запад, они видели серое небо, далекие волнорезы и склоны Палисадеса. И кроме этого — ничего.

— Она куда-то исчезла, — заявил Большой. — Может быть, уже даже зашла.

Он рассмеялся и направил взгляд в сторону могилы генерала Гранта.

— Как ты думаешь, генерал? — спросил он Араба.

— В реке прибыло воды, адмирал, — ответил Араб, морща лоб, и прикурил третью самокрутку.

— Пожалуй, ты прав, — признал Большой. — Смотрите, братья, вода заливает док!

— Это не док, — презрительно сказал Араб. — Это затопленная баржа!

— Ты сошел с ума!

— Я знаю, куда она исчезла, — неожиданно заорал Пепе. — Этот большой фиолетовый шар не что иное, как дьявольское соединение воздушного шара с подводной лодкой. Сейчас она нырнула и поэтому вода поднялась. Она находится на дне, говорю я вам, и светит в глубине.

Араб и Большой задрожали от возбуждения при мысли о странном явлении, а Пепе схватился за голову и застонал:

— Нет!!! Подождите! Все не так! Это же замороженный атомный взрыв! Сначала производят взрыв, потом замораживают огненный шар. Такой шар плывет себе в воздухе или в воде, а когда полностью растает — бум! Город взлетает в воздух! Смотрите!

Красное солнце на противоположном берегу реки отражалось в окнах домов. Три братца-наркомана мгновенно поверили в выдуманную ими самими атомную бомбу и их охватил панический страх, который никогда еще не мог отогнать ни один наркоман.

— Бежим! — приглушенным голосом кричал Араб.

Они повернулись и пустились со всех сил в сторону Гарлема.

Джейк Лешер презрительно оттопырил губу, посматривая на редеющую толпу. После того, как зашел Странник и занялся серый рассвет, всеобщее возбуждение на Таймс Сквер пошло на убыль. На Манхэттене виднелись развалины, напоминающие груды мусора при сносе дома.

Почти с недоверием, словно все это было только театральным представлением, он вспомнил песенку Сэлли и топот танцующей толпы, освещенной янтарно-фиолетовым светом мощного прожектора, висящего в небе. Он улыбнулся и его глаза широко раскрылись, но он не видел ничего перед собой — его воображение было поглощено новой то ли идеей, то ли мечтой — для Джейка эти понятия были почти равнозначны.

Сэлли неожиданно просунула руку ему подмышку. Прижавшись к Джейку, она с жаром зашептала:

— Бежим! Бежим, пока эта свора опять не добралась до меня. Это только в четырех кварталах отсюда.

— Ох, как ты напугала меня, Сэл, — недовольно пробурчал он. — Мне как раз пришла в голову идея, как заработать кучу денег. А куда мы должны идти?

— Только вчера ты говорил, что никто не в состоянии испугать тебя. Ха-ха! Я забираю тебя на завтрак в квартирку Хьюго Хассельтайна — я и мой маленький ключик. После этого землетрясения я буду чувствовать себя тем безопаснее, чем выше буду находиться. Понимаешь?

— Я понимаю, — кивнул Джейк. — Но, знаешь, в таком случае тебе придется дольше падать.

— Конечно, но, по крайней мере, на меня ничего не упадет. Идем же, хоть на голодный желудок и приходят лучшие идеи.

Небо начало окрашиваться в розовый цвет.

Брехт прокашлялся и сказал:

— Я охотно съел бы еще один бутерброд.

— Мы подумали, что надо оставить что-то на обед, — извиняющимся тоном сказала худая женщина, сидящая на другом конце стола.

— Это была моя идея, — робко признался Гарри Макхит.

— Все в порядке, — кивнул Профессор. — Прямо как из «Швейцарского Робинзона». Кто-нибудь хочет виски?