— Насколько я знаю, плато занимает клан пустынников, и это довольно многочисленный и сильный клан, — сказал, поднимаясь с места, один из Избранных. Это был высокий мужчина с непримечательной внешностью, угольно–черными волосами и большими залысинами на высоком лбу. — Они не позволят нам так просто отобрать эту землю. Нам, что, придется убить их?

— Ну и что же, Лексан? Это же варвары. А земля… Земля должна принадлежать тому, кто сильнее. Тому, кто способен создать на ней нечто лучшее. Тому, кто более достоин жить на этом месте и жить вообще.

Зал замер, переваривая слова правителя. Не каждый день такое услышишь.

— Если для того, чтобы очистить плато, придется начать войну… Значит, будет война, — это слово Изагер произнес так обыденно, словно речь шла о прогулке. — Война, в которой наши шансы настолько предпочтительней, что я даже не хочу о них говорить. Даже само слово «война» вряд ли здесь уместно. Что могут противопоставить дикари науке, современным технологиям и прогрессу? Каменные топоры?

В зале раздались смешки. Еще балл в его пользу.

— Открытая война с одним кланом может заставить остальные кланы включиться в нее. И уж конечно, не на нашей стороне. Город в безопасности, но я сомневаюсь, что продвижение вглубь Поймы будет успешным, — снова встал тот же Избранный. Слав, смотревший заседание дома, на экране визора, увидел, как отец недовольно сжал губы. Похоже, человек по имени Лексан был его давним оппонентом. — Сотни лет неприкрытой вражды разделяют нас. Мы никогда не считались с варварами — станут ли они считаться с нашими проблемами? К тому же, любая война требует огромных ресурсов, прежде всего человеческих — есть ли они у нас, хватит ли их для твоих замыслов, правитель?

— А нельзя ли договориться с варварами, правитель Изагер? — спросил другой Избранный, краснолицый толстяк с оттопыренными ушами. — Возможно, они согласятся отдать эти земли… за некоторые уступки. Зачем нам война?

— Они никогда не согласятся! — возразил другой, сидящий неподалеку. — Земля — это все, что у них есть. Все кланы имеют четкие границы. Если мы изгоним их, им некуда будет идти. Поэтому пустынники будут сражаться с нами до конца. Каждый клан. До последнего человека.

— Тем хуже для них, — спокойно заметил Изагер. — Но я не столь кровожаден, как наверно, думают некоторые Избранные. У меня есть план относительно живущих на плато варваров. Мы сделаем их союзниками.

В зале стало оживленно.

— Ха–ха, — демонстративно рассмеялся черноволосый. — Эти союзники ударят нам в спину, как только будет возможность!

— Сомневаюсь, — спокойно парировал Изагер, — что они сделают это. Если перед ними встанет дилемма, что выбрать: бессмысленное сопротивление с известным концом или жизнь с перспективой стать гражданами нового Дирна, думаю, они предпочтут второе.

— Что? — вскочил краснолицый толстяк. — Правитель, ты собираешься впустить варваров в наше общество? Это неслыханно!

Выступавшего поддержало немало Избранных. Изагер не пытался перекричать их. Он спокойно стоял, ожидая, пока шум стихнет. Все равно его выслушают.

— Здесь правильно сказали: война требует людских ресурсов, а у нас не так много солдат. Готовы ли вы рисковать нашим народом и своими сынами, Избранные? Готовы? Я же предложу варварам сражаться на нашей стороне в обмен на гражданство. Поверьте, у нас будут отличные и готовые на все солдаты. Мы очистим необходимую нам территорию руками самих же варваров. Командовать наемниками станут орки. Думаю, никто из вас не усомнится в их преданности.

— Но когда подойдет срок… — попытался возразить кто-то.

— Срок, скажем, в пять лет службы сделает количество ренегатов к концу войны минимальным. Выживут немногие. К тому времени мы укрепимся на плато и сможем диктовать новые законы.

Слав не думал, что отец может быть таким. Он смотрел на внимавший правителю зал и вновь поражался тому, как ловко отец манипулировал людьми. Да, среди них остались недовольные, но большинство проголосовало за предложенный проект. Еще бы, даже враги Изагера понимали, как искусно сыграл правитель на стремлении пустынников стать гражданами Дирна. Звание гражданина гарантировало человеку защиту и право жить в городе, позволяло лечиться и, главное, использовать капсулы КР для омоложения и вечной жизни… Жители Дирна жили столетиями, во много раз дольше, чем жители Поймы. Это была иная, спокойная жизнь, без смертей и тяжкой борьбы за существование. Для варваров Дирн казался раем.

Людей, родившихся в Пойме, но являвшихся гражданами Дирна, было немного. Как правило, они были наемниками и шпионами, работающими на правительство в лице Изагера. Единственным исключением был Юр, учитель Слава. Юноша часто спрашивал Юра о жизни в Пойме, но охранник отца отмалчивался. Случалось, он рассказывал о Пойме и ее обитателях, но почти никогда — о себе. Его рассказы так не вязались с тем, чему учили юношу, что однажды Слав напрямую спросил отца об этом. Ответ правителя последовал незамедлительно: занятия с Юром стали еще более редкими, а сам учитель больше ни словом не обмолвился о Пойме. Наблюдательный Слав понимал, в чем причина, но поделать ничего не мог: отца трудно переспорить. Не стоит и пытаться.