Шрифт:
Какой же код поставил отец? Какой? Всего четыре знака.
Он ввел: «Дирн».
— Неверный код, — ту же отозвалась система защиты. — У вас осталось две попытки.
О чем он мог думать? Быть может, здесь цифры? Нет, думаю, все же не цифры… В голову, как назло, ничего не лезло. Как сосредоточиться, когда вокруг стоят и смотрят на тебя, как на полубога? Он глубоко вздохнул и ввел: «Слав».
— Код принят.
«Отец, — с любовью подумал Слав. — Отец… Скоро я увижу тебя».
Дверь вздрогнула и медленно поползла вверх. Нетерпеливые варвары падали на четвереньки, заглядывая в расширявшуюся щель. Едва дверь поднялась достаточно высоко, варвары хлынули в образовавшийся проход. Хлынули — и замерли в изумлении. Слав вошел последним. Вошел и остановился. По периметру огромного зала стоят гигантские баки охладителей, перевитые сотнями труб и проводов, сверху свисают циклопические, многоступенчатые конструкции накопителей. Обрамленные синими огоньками подсветки, они проходят через все уровни города, черпая энергию от приливных станций и сохраняя в специальных резервуарах. Слав видел эту конструкцию в виде трехмерной модели, и даже тогда она показалась ему необыкновенной. А сейчас он и вовсе не мог выговорить и слова, настолько потрясающей была открывшаяся картина. Сотни огней, органы управления, десятки светящихся мониторов с таблицами данных — все это поразило его, а что уж говорить о варварах!
— Вот оно, сердце Дирна! — сказал Юр. Беспокойно оглядываясь, один из варваров сказал:
— Гморы — страшные твари, если могли построить такое…
— Их надо перебить, всех до единого! — отозвался другой.
— Тогда начните с меня! — неожиданно сказал Слав. — Я ведь тоже гмор!
Он вклинился в толпу пустынников, и те невольно расступились, образуя круг.
— Я не хочу, чтобы вы устраивали резню в городе! — сказал Слав. — В том, что случилось, виноваты не все гморы…
— Договаривай, Слав! — сказал Юр. — Виноват твой отец!
— Да, это так. Но ты, Юр, разве не служил моему отцу многие годы? Почему же теперь хочешь его смерти? Ты же клялся ему в верности!
Телохранитель вышел из толпы и стал перед юношей. Обычно спокойное, почти бесстрастное лицо Юра исказила гримаса гнева:
— Да, я служил ему как воин, но не как раб! Это тебе скажет каждый в этом городе! Я служил ему, потому что был связан клятвой. Я варвар и останусь варваром, сердцем я всегда был со своими братьями! Изагер приказал убить меня, и теперь я свободен от клятвы.
Варвары одобрительно зашумели. Ряды их сдвинулись плотнее, глаза засверкали яростью:
— Мы пришли, чтобы отомстить!
— За наших детей! За жен! За братьев!
— Посмотрим, какого цвета у них кровь!
Юр поднял руки, призывая к тишине. Гул затих.
— Что управляет телом, Слав? Что движет мечом, когда он рубит? Рука или голова?
— Голова, — сказал юноша.
— Я соглашусь, что не все гморы виноваты — они были лишь рукой и мечом. Ты знаешь, кто голова!
— Ты… хочешь, чтобы я помог вам убить отца? — воскликнул Слав. Он выхватил клинок, и голос его окреп. — Я никогда не сделаю этого! И вы не заставите меня! Кем бы он ни был…
Он направил меч в сторону тех, с кем только что шел плечом к плечу. Навстречу взметнулись десятки клинков.
— Не сметь! — Юр выбил меч у слишком ретивого варвара. — Кто тронет его — изрублю на куски! Наша цель — накопители, а не Изагер. Слав, ты должен понять…
— Здесь кто-то есть! — крикнул один из охотников. Пустынники обернулись: гморы окружали их со всех сторон. Они выступали из темных закоулков, выходили из-за труб и скрытых от посторонних глаз проходов и дверей. Их было много, много больше, чем варваров. В руках гморов сверкали треугольные клинки и дубинки из металла.
— Кто это, Слав? — шепнул Юр. — Охрана?
— Не знаю. Непохоже.
Привлекая к себе внимание, телохранитель выдвинулся вперед. Он заметил, что подавляющее большинство гморов обриты наголо, и по бритым черепам синим серпантином вились татуировки. А ведь он уже видел такие. Там, на пирсе…
— Кто вы? — спросил он.
— Мы хозяева Дирна! — ответил один из бритых, детина под два метра ростом, вооруженный устрашающих размеров стальной дубиной с приваренными к ней шестеренками. Одним ударом такое оружие могло переломить позвоночник. — А что делаете здесь вы?
— Мы пришли из Поймы, чтобы остановить Изагера! — сказал Юр. — Пропустите нас.
Эти гморы пугали его. Фанатичные, немигающие глаза
— Мы — Братство Нижнего Мира! — воскликнул великан. — Мы те, кому теперь принадлежит город. И мы убиваем всех, кто приходит без приглашения! Убирайтесь туда, откуда явились!
— Если вы не пропустите нас к накопителям, погибнет множество людей! — произнес Юр.
Бритоголовый качнул головой:
— Что нам до этого, пусть сдохнут. Во имя Отца, убирайтесь отсюда!
— Вы, кучка жалких, безмозглых мутантов! — раздельно произнес Юр. Пальцы телохранителя сжались на рукояти меча. — Прочь с дороги, если хотите жить!
Стоящие за его спиной варвары ощетинились клинками.
— Ха–ха! Нас втрое больше! Даю вам пять секунд, варвары. Убирайтесь или умрите!
— Ваш Отец — мутировавший ублюдок! — Юр не жалел звучных эпитетов. — Я слышал о нем и с удовольствием выпущу ему кишки!
— Умри, неверный! — заревел фанатик и замахнулся дубиной. Телохранитель одним движением извлек меч, шагнул и ударил быстрее, чем опустилась дубина. Лицо бритоголового пересекла кровавая линия, и голова развалилась надвое. Варвары с громкими криками вклинились в толпу гморов. Они давно ждали этого, желали встретиться с ненавистными гморами лицом к лицу, и теперь рубили и кромсали их. Первые ряды гморов были сметены, но это было лишь началом схватки. Опомнившись, фанатики яростно набросились на незваных гостей. Бежать или отступить, нарушая клятву Отцу, было для них немыслимым, и «нижние» сражались, пока могли держать оружие. И если варвары терпели боль, фанатики не чувствовали ее и безрассудно, не помышляя о защите, ломились вперед, усеивая пол трупами товарищей.