— Между прочим, лыжи чужие! — он с досадой рассматривал сломанное крепление. — Мне их вернуть надо!

— И что теперь? Денег тебе дать?

— Обойдусь!

Динка захотела встать, но, как только ступила на левую ногу, ойкнула и шмякнулась назад в снег.

— Ушиблась? — буркнул Тёмка.

— Не твое дело! — Динка похлопала по карманам, нашла телефон и выяснила, что сеть опять легла. — Блин… У тебя телефон работает?

Последний вопрос они с Темой задали друг другу дуэтом.

Динке очень захотелось расплакаться. И чтобы папа пришел и унес ее отсюда. Или мама.

Тёмка топтался рядом и не знал, что делать.

— Тебе далеко до дома?

— Вверх по улице, а там на метро.

Тёмка подошел, примерился, наклонился и рывком поднял ее на руки. От неожиданности Динка вцепилась в сноуборд.

Тёмка сделал несколько шагов. Было ужасно неудобно.

— Знаешь что, — сказал он, — давай я тебя на спине понесу. А доску в руки возьму.

— А лыжи?

— Потом заберу.

Динка сидела на закорках у незнакомого мальчика. Солнце светило в затылок. И все равно ей почему-то вспомнились мамины слова: «И чтобы он уносил меня в закат».

«Ну, если спиной к восходу, — подумала Динка, — это же в закат?»

Она покрепче обняла своего носильщика и прижалась к нему. Стало тепло и удобно.

Под косыми утренними лучами снег сверкал и искрился, как новогодние гирлянды, но было уже понятно, что сегодня ночью февраль окончился.

Тёмка улыбался.