Оля тоже сразу выделила из толпы спокойного и широкоплечего (спасибо дзюдо) Сашу, без долгих разговоров пустила к себе в комнату, где они заперлись и…

Словом, через пару месяцев Оля, стесняясь, пришла на КПП и вызвала рядового Семенова. Оказалось, что она ждет ребенка, а это для незамужней казашки позор на всю жизнь.

Свадьбу сыграли скромно, к неудовольствию соседей, которые предпочитали залезть в долги, но уж гулять так гулять. Саше даже дали под это дело отпуск — десять суток, не считая дороги. Дорога до его нового семейного гнезда занимала полчаса на попутке, поэтому — ровно десять суток.

Об этом Саша, конечно, Наташе не писал. Решил, что скажет лично.

А потом…

…А потом выяснилось, что никакого ребенка у Оли не предвидится. Она клялась, что врачи ошиблись, но Саша ей не верил. Чтобы развестись, после дембеля пришлось еще на неделю застрять в Казахстане, а маме написать, что никак не отпускают командиры.

Он очень волновался, когда в Москве подходил к Наташиной общаге. А когда она вышла на вахту, понял, что волновался зря. Наташа смотрела весело и спокойно — но как-то сквозь него. И когда он сказал: «Прости, у меня сегодня поезд», отпустила с плохо скрытым облегчением…

Тёмка проснулся от того, что в офисе стало тихо. Он прислушался. В соседней комнате раздавалось посапывание — с легким присвистом дышал папа, подхрапывал ему кто-то чужой. Видимо, Митрюхин. Тёмка повернулся на другой бок и заснул по второму разу.

Что снилось, не запомнил. Муть какая-то. Проснулся от того, что отлежал все бока. Сходил в туалет, попил водички, снова попытался уснуть — не получилось. Из соседней комнаты доносился слаженный двойной храп. Тёмка даже на мгновение представил, как папа с Митрюхиным спят, крепко обнявшись…

Поежился от этой картинки. Встал и проверил зарядку — почти половина, жить можно. Включил телефон — сеть уже ожила.

Посыпались сообщения — его искали в «Вконтакте», слали эсэмэски, накопилась куча непринятых вызовов.

Тёмка проверил — большая часть сообщений и звонков от Жуковой. Последняя эсэмэска отправлена полчаса назад: «Я не сплю, жду тебя, грею постельку!». Ему даже стало жалко ее. И постелька наверняка удобнее, чем его стулья…

Но он снова вспомнил ту девушку в шубке и на каблуках, которая обнимала его тезку посреди ночного города… Это было красиво. И у папы было сначала красиво… А потом он все испортил.

Тёмка не хотел ничего портить. Он набрал Жукову.

— Котик, — промурлыкала она в трубку сонным голосом, — я уже почти сплю… А ты когда придешь, а?

— Никогда, — сказал Тёмка. — Извини.

И нажал «Отбой». А для верности вырубил телефон.

Небо в окне отчетливо посерело. От нечего делать Тёмка принялся бродить по офису и добродился до того, что налетел в коридоре на лыжи…

Динка лежала и смотрела в потолок. В соседней комнате спали родители, на стене тикали часы.

Дина поворочалась полчаса, поняла, что заснуть не получается, протянула руку и, не глядя, вытащила из-под кровати ноутбук.

Онлайн «Вконтакте» почти никого не было, еще даже не утро, в это время в сети всегда тишина. Новостная лента была заполнена фотографиями сугробов и снежных заносов. «Сегодня 53 февраля!» — шутили все, кому не лень, выставляя фотографии заваленных машин, занесенных дверей и непроходимых дорог. В Киеве молодежь устроила слалом на Андреевском спуске и вовсю хвасталась. Динка зависла, рассматривая фотографии.

Она так увлеклась, что не сразу обнаружила новое сообщение у себя на стене.

«Дина, привет! Мама родила нашу сестричку! Она передает тебе большое спасибо, что ты нас спасла! Мы решили назвать ее Дина, потому что это очень красивое имя! Пока!»

Сначала Динка чуть не расплакалась от умиления. Потом кинулась к маме, чтобы ей это рассказать, но мама так сладко спала, что Динка в последний момент ее пожалела, решила не будить.

Теперь уже о сне не могло быть и речи. Динка заметалась по квартире, выглянула в окно и ахнула от неожиданности. Город был идеально белым. Чистым, чистейшим. Таким, каким Динка его никогда не видела. Он умудрялся искриться даже в свете редких фонарей на фоне серого, только-только начинающегося утра.

— А чем же мы хуже Киева? — спросила Динка, не отрывая носа от окна.

Решение было принято мгновенно, осуществилось быстро, труднее всего оказалось тихо вытащить с балкона сноуборд, — так, чтоб не разбудить родителей.

Ключи, деньги, телефон взяла… Динка стояла у лифта, только что не подпрыгивая от нетерпения. Всего в одной остановке метро есть отличная горка, народу никого, машины не ездят, значит, ничто не помешает ей насладиться снегом и скоростью.