— Еще? — предложил Дэнни.

Они уже опрокинули по три кружки. К концу рабочего дня в баре прибавилось посетителей. Они приходили небольшими группами, ставили на пол «дипломаты» и небрежно вешали плащи на спинки стульев.

— Неохота, — расслабленно ответил Роб. — Я бы перекусил.

Снаружи тусклый зеленоватый свет растворился в неоновом разноцветье витрин. Начался дождь; влажно блестел почерневший асфальт, отражая красные огни проносившихся мимо автомобилей. Движение заметно ослабело. Парни замешкались у выхода, поднимая воротники своих курток и моргая, чтобы стряхнуть с ресниц дождевые капли. Магазины почти все закрылись, но на перекрестке работало кафе. Роб ткнул пальцем в ту сторону, и они побежали.

Они заняли столик в нише за деревянным барьером и заказали яичницу с беконом и чипсы. Немного утолив голод, Роб уставил на Дэнни взгляд узких зеленоватых глаз, в которых, даже если для этого не было причин, всегда гнездился вызов.

— Какие у тебя планы на вечер?

Дэн замялся.

— Наверное, поеду домой.

Он все еще жил с матерью: стипендии не хватало, чтобы снять квартиру, даже маленькую.

— Ясно. Мальчик боится, что его поставят в угол?

Они дружно посмеялись. На Дэнни вновь нахлынуло пьянящее чувство полноты жизни. В это время, как по заказу, открылась дверь, и в кафе впорхнула стайка из четырех девушек в подпоясанных плащах, под которыми оказались мини-юбки и пушистые вязаные кофточки. Девушки заняли противоположную нишу и стали весело болтать и хихикать. У одной были длинные стройные ноги в черных колготках и сапожках на высоких каблуках. На длинных темных волосах блестела дождевая влага. Глаза из-под челки смело уставились на Дэнни.

Секунда — и парни втиснулись в противоположную нишу. Одна девушка надулась.

— Прошу прощения, но нам нужно кое-что отпраздновать в интимном кругу.

— Мы ни в коем случае не против интима, да, Дэнни? К вашим услугам.

— Ясное дело, — поддержал товарища Дэн. — Что отмечаете?

Чернявая ответила, по-прежнему не сводя с него глаз:

— У Зои день рождения.

Роб щелкнул пальцами.

— Нет проблем. Мы — крупные специалисты по дням рождения, особенно Зоиным. Официант — цветы, шампанское во льду!

— Ну ты нахал, — проговорила самая невзрачная из девушек. Остальные засмеялись.

— Шампанское — здесь? Скажи лучше — две чашки чаю.

— Мы собираемся на дискотеку, — сказала чернявая, обращаясь к Дэнни. Девушек вечно тянуло к нему словно магнитом. В отличие от Роба, в нем была какая-то уязвимость.

Дэнни глубокомысленно кивнул.

— Как тебя зовут?

— Кэт.

— Это еще что за имя? Что-то кошачье.

— Кэт — для твоего сведения — уменьшительное от Кэтрин.

Джесс ехала домой из питомника. Каждая деталь пейзажа была до того знакома, что она их уже и не замечала.

Дитчли расположился в самом сердце Англии, и хотя от него было рукой подать до Бирмингема, Шеффилда и Ноттингема, так и остался заштатным провинциальным городком. Здесь Джесс росла, здесь стала свидетельницей того, как новые микрорайоны, торговые центры и парки постепенно съедали пригородную зону. Необозримые поля и луга съежились, их избороздили дороги, так что Джесс стало казаться, будто она живет на треугольном острове. Городишко был так себе, никакой романтики, но в последние годы приобрел налет модерна. Все равно что перезрелая матрона вырядилась в молодежную одежду.

Джесс печально усмехнулась. Вероятно, состарилась она, а не город. «Я только копчу небо. Стоило проторчать всю жизнь на одном месте, чтобы разочароваться в нем — или в самой себе…»

Чтобы уйти от горьких мыслей, она заставила себя думать о Джойс. Та еще раньше уехала домой, чтобы сменить сиделку подле матери. Перед лицом такого горя Джесс стало стыдно за свое нытье. Хватит расстраиваться из-за денег, неуверенности в завтрашнем дне и неотвязного чувства одиночества, которое разрасталось в ней, как опухоль. Нужно внушить себе положительную установку.

Это было ее любимое время суток. При всем своем однообразии знакомый пейзаж действовал успокаивающе. Джесс нравилось то, как дорога ручьем петляла в полях и впадала в транспортную развязку, а потом выныривала, чтобы, совершив несколько оборотов и миновав несколько тихих опрятных улочек, закончиться тупичком, где она жила.

В доме за разросшейся живой изгородью не было света. Джесс вошла, щелкнула выключателем, бросила взгляд на небольшую стопку коричневатых конвертов на тумбочке в прихожей и проследовала на кухню. Машинально смахнула в ладонь крошки со стола и выбросила в раковину. Поставила в холодильник забытую на столе масленку. Открыла морозильную камеру, скользнула взглядом по аккуратно сложенным мясным полуфабрикатам и вновь захлопнула дверцу.

В гостиной было прибрано и тепло: за час до ее возвращения включили центральное отопление. Здесь было много зелени — даже несколько фикусов и карликовых пальм. Джесс обошла их все, проверяя почву в горшках под густыми листьями. Заверещал телефон.

— Это я, дорогуша. Как прошел день?

Лиззи! Джесс улыбнулась и вместе с телефоном удобно устроилась в кресле, поджав под себя ноги.

Лиззи звонила из дома, за двенадцать миль отсюда. Сестры ввели в привычку каждый день разговаривать по телефону, даже когда их жизни шли разными путями. Раньше инициативу проявляла Джесс, опекая сестру, которая вела более экстравагантный образ жизни. Теперь настала очередь Лиззи задавать наводящие вопросы, осторожно прощупывать почву.