— Ну… Полагаю, лучше, чем выгляжу.

Минутное молчание сменилось взрывом хохота, в котором звучало облегчение. Это смеялся викарий. Дженни смеялась и одновременно всхлипывала.

— У нас собралось полгорода. Все они молятся за тебя, — произнесла девушка прерывистым голосом. — Они провели в молитве всю ночь.

— Всю ночь? А который час?

— Почти десять утра, — ответила Дженни. — Уже четверг. Когда в городе узнали о твоем поступке, все прекратили работу, чтобы молиться за тебя и Томаса.

— Кто-то провел здесь всю ночь, — добавил Мэтьюз, — а кто-то отправился к Куперам.

Услышав о Куперах, Энди не сразу решился задать вопрос, который вертелся у него на языке. Молодой человек не был уверен, хочет ли он услышать ответ, и все же понимал: спросить придется.

— Как Томас?

— Пока не пришел в сознание, — голос викария звучал строго и печально. — Он жив, но получил слишком много ожогов.

— Он умрет?

— Это известно одному Богу.

Энди содрогнулся, вспомнив о том, какую жгучую боль он испытал. В памяти мало-помалу стали всплывать подробности случившегося.

Он почувствовал, что его постель слегка наклонилась вправо. Кто-то оперся на нее.

— Ты можешь открыть глаза? — послышался голос Мэтьюза у его изголовья.

— Я пытался, — ответил Энди, — но это очень больно.

— Мы послали за врачом, но он живет в Эксетере и доберется до нас только завтра. Если тебе больно, полежи с закрытыми глазами до его приезда.

Голос викария перемещался над головой юноши. Видимо, он разглядывал сначала один его глаз, а потом другой.

— И все же я хочу попытаться.

Энди показалось, что викарий не возражает. Очевидно, Мэтьюз перестал опираться на кровать — она больше не накренялась.

Казалось бы, что может быть проще? Всю жизнь Энди не задумываясь открывал и закрывал глаза. Но теперь приподнять обожженные до мяса веки было неимоверно тяжело, малейшее усилие вызывало острую боль. Ее причиняли ожоги, свет, соприкосновение век. И все же через минуту ему удалось приоткрыть оба глаза. Жгучие слезы собирались в уголках глаз и стекали по лицу, оставляя едкий соленый след.

Сначала Энди увидел Дженни. Она прижимала руки к губам. Между ладонями торчал уголок носового платка. Потом он разглядел взволнованное лицо викария. Мэтьюз тыльной стороной ладони вытирал слезы.

— Надеюсь, я выгляжу лучше, чем вы, — попытался пошутить Энди.

Воцарилось молчание. Ничего не ответив, викарий повернулся и пошел вниз. Он спешил сообщить горожанам, что Энди вернулся к жизни. У молодого человека чуть не вырвался вопрос о Нелл, но он сдержался. Во-первых, он не хотел показывать, что Нелл его интересует, во-вторых, рядом была очаровательная девушка и спрашивать о ее сестре показалось ему неуместным.

— Да, видок у тебя что надо, — сказала Дженни, смеясь и плача одновременно.

— Я синий?

Дженни кивнула и хихикнула.

— Жди здесь! — приказала она и выскочила из комнаты.

«Ждать здесь? Интересно, куда, по ее мнению, я могу исчезнуть?»

Минуту спустя девушка вернулась с небольшим зеркалом и поднесла его к лицу Энди. Увидев себя, он засмеялся и тут же раскаялся в содеянном — такой сильной была боль.

Дженни убрала зеркало.

— Прости! — заплакала она.

— Перестань. Ты ни в чем не виновата, — Энди перевел дыхание. — Я хочу посмотреть, как выглядит все остальное.

— Ты серьезно?

Энди слегка кивнул и взялся объяснять Дженни, как она должна держать зеркало.

— Подними его повыше. Теперь немного наклони вниз, но не слишком. Чуть повыше, вот так.

Теперь Энди видел свою руку. Она вздулась и покрылась пузырями. Ладонь тоже распухла, а пальцы были похожи на нелепые синие сосиски, покрытые красными волдырями.

— На ногу ты тоже хочешь взглянуть?

А ведь верно. У него так болели рука и лицо, что он совсем забыл о левой ноге. Энди попытался, не прибегая к помощи зеркала, определить ее состояние. Пузырей не было, но кожа натянулась, и сгибать ногу было больно. В остальном все не так страшно.

— Она тоже синяя?

Дженни кивнула и тихонько присела на угол кровати. Энди безотчетно вздрогнул и попытался отстраниться. Слишком уж близко девушка оказалась к обожженной руке. Но глаза Дженни светились такой нежностью, взгляд ее был полон такой любви, что Энди решил не осторожничать. Какое значение имеет боль, если рядом сидит столь прелестное создание?