Общение людей в ефремовском будущем исполнено глубокого значения. Это приводит подчас к очень любопытным результатам. Когда всё в человеке подчинено высокой и благородной цели, когда он глядит на мир сквозь призму осознанных закономерностей, ход его мыслей строен, а причудливые изгибы ассоциаций только помогают в постижении того или иного феномена. Кажется, что весь мир помогает, как бы специально подбрасывая те темы и идеи, что пригодятся в ближайшем будущем. Так и звездолётчики словно бы случайно выходят на тему братьев по разуму.

Отличительная черта человека будущего — пристальное исследование любой проблемы, начиная с её истории. Обсуждение смысла полёта «Теллура» привело к вопросу взаимодействия природы и человека, о том, каким путём идёт материя в познании самой себя. Появление чужого звездолёта выглядит в этой связи совершенно закономерно и будит дальнейшую мысль, уже обретшую самые практические очертания. Герои повести говорят о неизбежной стагнации и самоуничтожении агрессивных видов, о своеобразном законе плодотворности. Не может напряжённая космическая жизнь осуществляться людьми с примитивной психологией собственников-индивидуалистов, только всеобщими усилиями можно проложить путь к звёздам. Должно быть скоординировано слишком много частностей и твёрдо приведено к общему знаменателю слишком много личных устремлений.

«Как подготовить себя к предстоящей встрече? — задаются вопросом звездолётчики. И отвечают: — Помнить о всей кровавой и великой борьбе человечества за свободу тела и духа!»

Самым важным, захватывающим и таинственным был вопрос: каковы те, что идут сейчас нам навстречу? Страшны или прекрасны они на наш земной взгляд?

Биолог корабля Афра Деви развивает идеи, высказанные профессором Шатровым в повести «Звёздные корабли»:

«Облик человека, единственного на Земле существа с мыслящим мозгом, не был, конечно, случаен и отвечал наибольшей разносторонности приспособления такого животного, его возможности нести громадную нагрузку мозга и чрезвычайной активности нервной системы.

Наше понятие человеческой красоты и красоты вообще родилось из тысячелетнего опыта — бессознательного восприятия конструктивной целесообразности и совершенства приспособленности к тому или другому действию. Вот почему красивы и могучи машины, и морские волны, и деревья, и лошади, хотя всё это резко отличается от человеческого облика. А сам человек ещё в животном состоянии благодаря развитию мозга избавился от необходимости узкой специализации, приспособления только к одному образу жизни, как свойственно большинству животных.

И красота человека в сравнении со всеми другими наиболее целесообразно устроенными животными — это, кроме совершенства, ещё и универсальность назначения, усиленная и отточенная умственной деятельностью, духовным воспитанием».

В «Сердце Змеи» системообразующей становится специфическая концепция этики и эстетики, уже прозвучавшая в «Туманности…». Через несколько лет ефремовская эстетика воплотится в базовую идею энциклопедического романа «Лезвие бритвы», где аргументация окончательно утеряет флёр фантастической гипотезы.

В эпоху гуманистической эстетики сердцевинным становится всё же вопрос об универсальности этики. Сомнения Кари Рама олицетворяют сомнения в единстве этических вопросов с эстетическими: «Чужие существа, даже обладая вполне человеческой и красивой оболочкой — телом, — могут оказаться бесконечно далёкими от нас по разуму, по своим представлениям о мире и жизни. И, будучи столь отличными, они могут стать жестокими и ужасными врагами».

Однако капитан «Теллура» разрушает это опасение полным жизни утверждением обратного: «Мышление человека, его рассудок отражают законы логического развития окружающего мира, всего космоса. В этом смысле человек — микрокосм. Мышление следует законам мироздания, которые едины повсюду. Мысль, где бы она ни появлялась, неизбежно будет иметь в своей основе математическую и диалектическую логику. Не может быть никаких «иных», совсем непохожих мышлений, так как не может быть человека вне общества и природы…»

И прибавляет, словно вспоминая о нас с вами: «Две разные планеты, достигшие космоса, легче сговорятся, чем два диких народа одной планеты!»

Мы же лишь готовы добавить, что речь стоит вести даже не о народах, и даже не о субкультурах внутри одного народа — но прежде — о столь часто встречающемся непонимании друг друга ближайшими родственниками… В этом плане знаменитое евангельское: «Покиньте отца и мать, идите за мной» — приобретает завершённость при всех масштабах рассмотрения.

Ефремов проводит аналогию между эволюцией жизни и общества. Позже он завершит триаду, рассмотрев и становление самого человека. Вывод мыслителя однозначен и ставит крест на любых попытках иного прочтения: «Человечество не может покорить космос, пока не достигнет высшей жизни, без войн, с высокой ответственностью каждого человека за всех своих собратьев!»

Итак, мы пришли к глубочайшей закономерности форм живой и тем более разумной жизни во вселенной. Однако сразу появились новые, не менее интригующие вопросы. Оказалось, что чужой звездолёт летит с удивительной планеты, где основной активной составляющей атмосферы является фтор!

После исполненного колоссального нервного напряжения знакомства с невероятно и необычно красивыми собратьями очень глубокую и мудрую фразу произнесла Тайна Дан. «Теперь я не сомневаюсь, что у них есть любовь, — сказала Тайна, — настоящая, прекрасная и великая человеческая любовь… если их мужчины и женщины так красивы и умны!»