Фрей Диего Деса и тут не оставил его в беде.

— К счастью, — заметил он, — проблема эта легко разрешима. Сеньора Колона поддерживает авторитет величайшего математика современного мира — Паоло дель Поццо Тосканелли.

Вдоль стола пробежал одобрительный шумок. А Сантанхель тут же добавил: «Именно благодаря этой поддержке её величество и собрала нашу комиссию».

Талавера уставился на Колона.

— Почему вы ранее не сказали нам об этом?

— Не видел в этом необходимости. Мне представлялось, что логики моих аргументов и лежащей перед вами карты более чем достаточно.

— Мы сбережём немало времени, — вмешался Деса, — если вы представите карту, полученную от Тосканелли.

— У вас есть карта, вычерченная его рукой? — воскликнул Талавера, и Колон увидел, как вытянулись лица его противников.

Ничем не выдавая бушующую внутри ярость, Колон пытался ответить правдиво, но не на последний вопрос.

— Сформулировав свои выводы, я, прежде чем представить их королю Португалии, решил проконсультироваться с Паоло Тосканелли. Ознакомившись с моими расчётами, он прислал мне письмо и карту. Последняя отличалась от той, что лежит перед вами только в одном: расстоянии до суши при плавании на запад. По моему разумению, оно меньше, чем считал Тосканелли.

— Да это и неважно, — заметил Талавера. — Главное — принцип, и тут слово величайшего космографа имеет первостепенное значение.

Сидевшие слева и справа от него согласно закивали.

— Я имею честь уверить вас, что в принципе Тосканелли полностью согласился со мной, — твёрдо заявил Колон.

— Мы хотели бы не только слышать ваши заверения, но и увидеть саму карту.

Этой фразой Колона прижали к стенке.

— К сожалению, я не могу положить её перед вами. Карту у меня украли.

Повисла зловещая тишина. Колон увидел, как округлились глаза Сантанхеля, как побледнело обычно румяное лицо Десы. Фонсека что-то шепнул своему соседу.

— Но, сеньор, — бесцветным голосом спросил Талавера, — кто мог украсть у вас эту карту?

— Мой господин, ответить на этот вопрос — выше моих сил. Да сейчас это не суть важно. Карты у меня нет. Но если бы она и была, клянусь вам, на ней вы увидели именно то, о чём я и говорил.

Он услышал чей-то смешок. Ему словно отвесили пощёчину. Колон вспыхнул. Глаза его полыхнули ярким пламенем. Но он ничего не успел сказать, потому что Талавера задал следующий вопрос:

— Сеньор Колон, по приезде в Испанию вы показывали кому-нибудь эту карту?

— Никогда. Никому.

— Значит, теперь, после смерти Тосканелли, подтвердить её существование можете только вы?

— Совершенно верно, — признал Колон.

— И, если я правильно понял дона Луиса де Сантанхеля, их величества собрали эту комиссию только потому, что вы заверили их в существовании этой карты?

— Карта была лишь одним из доводов. Не более того.

— А мне представляется, — проскрипел Фонсека, — что наша комиссия никогда не собралась, если б их величества знали, что никакой карты нет.

И тут Колон не сдержался.

— Если вы намекаете, что я ввёл в заблуждение короля и королеву необоснованными претензиями, то я подобные обвинения отвергаю. Я обманывал бы их величеств, если бы карты не существовало. На самом же деле карта есть, и я посмею лишь добавить, что и не собирался представлять её, поскольку считаю, что убеждать должны логика и математические выкладки, а не громкие имена.

Едва ли последняя фраза оказалась удачной. Если кто-то из членов комиссии всё ещё симпатизировал Колону, то после неё он потерял последних союзников. Даже глаза Десы посуровели. Сантанхель и Кинтанилья старались не смотреть на него.

— Вы вот сказали, что были при дворе короля Жуана, когда получили карту и письмо, — напомнил доминиканец Варгас. — Вы показывали их королю?

— Да.

Брови доминиканца взметнулись вверх.

— И тем не менее король Жуан не счёл нужным дать вам корабли?

— Благодаря этому, — ответствовал Колон, — владыкам Испании представился шанс получить в своё распоряжение богатства новых земель.

Фрей Хустино Варгас лишь презрительно улыбнулся.

Талавера подождал ещё немного, но так как желающих выступить не нашлось, откашлялся.

— Если вам нечего добавить, сеньор, позвольте нам перейти к обсуждению. Вы можете удалиться.

Но даже в атмосфере всеобщего недоверия Колон решился на последнее слово.

— Я вынужден повторить, мой господин, что всё сказанное мною о документах Тосканелли — истинная правда, и я призываю в свидетели Господа Бога. Я благодарю вас, господа, за Терпение, с которым вы выслушали меня, и целую ваши руки.