Шрифт:
На миг маршал остановился.
– Посветите!
Ему надо было понять, где его враг. Поднялся ли выше по лестнице или… Сначала он думал, что тот все же поднялся: там, наверху, есть дверь, там целый покой, где можно держать оборону или скрыться, учитывая, что этот ловкий парень мастак совершать немыслимые прыжки. Но ведь ему помогал перелазить и прыгать его кнут, который он как раз обронил, когда сплел их с сержантом!
Было еще нечто, что задержало Уильяма, ибо теперь он обращал внимание буквально на все. И этот легкий шорох… будто пыль осела, стук мелких осыпавшихся камней…
Когда сзади посветили факелом, де Шампер увидел лазутчика. Тот пробирался вдоль стены, где уже не было полов, а остался только каменный выступ вдоль окружности стен башни. Выступ был едва ли шириной в фут [35] , но этот парень двигался по нему над пустым пространством, прижавшись спиной к кладке. Было ясно, что его цель – расположенное неподалеку овальное окно.
– А ну, снимите-ка его стрелой, – приказал Уильям. Но оказалось, что за ним не было ни одного лучника!
35
Фут – 0,3048 метра.
Шампер едва не взвыл от досады. Если этот ловкач выберется в окно…
– Прикажите кому-нибудь поджидать его снаружи! – рявкнул маршал, а в следующий миг сделал то, чего и сам не ожидал от себя: он двинулся по уступу за ассасином.
Это было опасно. Он был мощнее этого парня, шире в плечах, а выступ был узким. Ко всем чертям! Не таким и узким… если не думать о полумраке и пустоте внизу.
– Ты не уйдешь от меня, дьявол… не уйдешь, – шептал Уильям, шаг за шагом продвигаясь за лазутчиком.
Кто-то из тамплиеров двинулся следом, но сорвался и с криком полетел вниз. Кто-то воскликнул, требуя, чтобы маршал вернулся, что сейчас они принесут лук, что уже послали за стрелком…
Ну да, ну да. А пока они будут бегать, этот парень уже выберется в окно. Черт! Уильям не мог вспомнить, что там, за этим оконным проемом.
Лазутчик двигался спокойно и беззвучно, как тень. Казался почти грациозным, когда, наконец дойдя до окна, вцепился в каменный подоконник и подтянулся, взбираясь наверх.
– Нет, ты не уйдешь! – шипел сквозь сжатые зубы Уильям.
На его поясе висел кинжал, и он, остановившись, выхватил его. Он провел немало лет в воинской выучке и метнул клинок уверенно. Другое дело, что с узкого карниза, когда позади только стена, а внизу провал, он не мог сделать значительный замах. И все-таки уже взобравшийся на подоконник беглец слабо вскрикнул и припал на колено, зашатался. Казалось, еще миг, и он упадет. Однако он удержался за каменную арку окна, склонился, и уже приближавшийся к нему Уильям мог видеть, как этот парень вырвал торчавший из своей ноги над коленом кинжал. Потом, даже не оглянувшись, он оттолкнулся от подоконника и исчез.
– Забери тебя сатана, красавчик! – прорычал сквозь зубы Уильям.
Нет, нет и нет! Он не может ему позволить снова скрыться. Не может!
Со стороны кричали тамплиеры, требовали, чтобы их маршал не рисковал собой и вернулся. Черта с два! Он уже был у окна, взобрался на него, посмотрел… и задохнулся!
Городская стена внизу была разрушена, но в добрых десяти футах от нее виднелась обвалившаяся куртина прежней постройки. Эта куртина подходила как раз ко второй башне, какую взял себе орден. И этот мнимый Фиц-Годфри уже был там. Даже раненный в ногу, он сумел преодолеть расстояние до нее и двигался по стене, приближаясь к двери в башню. Но не это заставило де Шампера задохнуться. Он увидел, как выводившая на разрушенную куртину дверь отворилась и из нее показалась его сестра! О, зачем он привел ее сюда с корабля, зачем позволил отдохнуть от постоянного пребывания на море, решив, что тут ей не угрожает опасность!
Теперь опасность была перед ней. Мнимый Фиц-Годфри с разбегу едва не налетел на молодую женщину, но резко остановился, замер, упершись обеими ногами и почти проехав по каменному настилу. Они чуть не столкнулись, но глупышка Джоанна даже не отступила! Она замерла перед ним с горевшей плошкой в руке, смотрела. Белое одеяние, темные длинные косы, полная неподвижность при слабом отблеске огня.
«Назад!» – кричало все в душе де Шампера, но в то же время он не в силах был издать ни звука. И только молил про себя: «Беги от него, сестренка! Закрой дверь!
Запрись на засов!»
Ибо он не сомневался, что сейчас этот негодяй схватит его сестру, прикроется ею как щитом, сделает своей заложницей! И тогда он, Уильям, уже ничего не сможет сделать. Он не посмеет рисковать жизнью Джоанны!
Но ассасин все еще не двигался. Как и Джоанна, он стоял и смотрел на нее. Это длилось несколько бесконечных мгновений, и Уильям, понимая, чем подобная встреча грозит его сестре, вдруг решился на отчаянный шаг.
Глухо зарычав, он рванулся из оконного проема, послав свое тело вперед… и полетел.