Синан прищурился, уставившись своими темными глазами на маршала де Шампера. Он отложил трубку кальяна и чуть подался вперед.

– Храмовник, твои речи подобны шербету и кураге, но я уже принял решение. И скорее терн прорастет сквозь твой щит, чем я остановлю тех, кому дал наказ убить этого подлого шакала Монферрата. Ибо Аллах – трижды будь благословенно имя его! – уже решил за нас. И его решение таково: Конрад из Тира должен умереть!

– Нет, уважаемый, это решаем мы, те, кто дал вам задание, заплатив при этом щедрый задаток, – со стальными интонациями в голосе настаивал де Шампер. – Но мы откажемся выделить оставшуюся сумму, если… О! – неожиданно воскликнул Уильям, осененный внезапной догадкой. – Решение убить Конрада Монферратского исходило не столько от нас, сколько от вас! Ты отдал наказ по собственной воле!

И тут впервые голос Синана повысился, прозвучав громко и решительно:

– Ты умен, Уильям из Англии. Что ж, я признаю: эта гиена Конрад жестоко оскорбил меня!

В последующие минуты тамплиеры ошеломленно слушали его рассказ, как однажды после бури на море богатое торговое судно исмаилитов вынуждено было пристать в порту Тира. И жадный Конрад посмел захватить их корабль для себя, присвоив весь его груз – пряности, благовония, шелка и оружие, а команду велел утопить в море. Но двое моряков сумели спастись, они с величайшими трудностями пробрались в край ассасинов и обо всем сообщили повелителю. Синан был разгневан, но сперва дважды требовал у Конрада вернуть ему корабль и груз, на что Конрад только посмеялся, сказав, что он достаточно могущественен, чтобы не подчиняться какому-то старику с гор. Вот как посмел повести себя с главой исмаилитов надменный маркиз. И теперь ярость Синана могла утолить только смерть Конрада Монферратского.

Уильям слушал и все больше мрачнел. Конечно, Конрад глупец, что приобрел столь опасного врага. Но, может, дело еще удастся поправить? И он стал уверять, что тамплиеры возместят Синану стоимость его корабля и груза, а потом, когда имам отвернулся, вновь затянувшись кальяном, маршал неожиданно добавил:

– Не стоит враждовать со всем миром, Рашид ад-Дин. Вы враждуете с Саладином, с крестоносцами, с Конрадом из Тира… Не делайте и нас вашими врагами! Вспомни, что твои ассасины не напугали тамплиеров, когда некогда мы пошли на эти земли. С тех пор мы ладим, но если наши войска опять подступят к этим горам… Синан чуть подался вперед, и впервые за все время его неизменно вежливое спокойствие вдруг сменилось чем-то жестоким, чуждым, страшным.

– Вы, поклонники Исы бен Мариам, не все понимаете!

Имам быстро поднялся и сошел с возвышения к тамплиерам.

– Думаете, что только многочисленностью копий держится власть над людьми? Так я скажу: у моих фидаи есть огромное преимущество перед всеми другими воинами: они ничего не страшатся и им не нужно продумывать, как отступать. Поэтому вам никогда меня не победить! Идемте, и вы своими глазами увидите, какова настоящая сила повелителя.

Он жестом приказал им следовать за собой на небольшую террасу на стене башни, в которой их принимал.

Отсюда все вокруг было видно как на ладони.

Стояла темная звездная ночь, но вся местность освещалась многочисленными факелами: огни на башнях, огни в руках у замерших на уступах над пропастью ассасинов в их белых одеяниях, огни костров на каменных стенах самого Аль-Кахва. И только бездна внизу тонула в глубоком мраке и от этого казалась еще более зловещей. Но именно в эту бездну приказал Синан кинуться одному из своих фидаи, подав сигнал резким движением руки. Пораженные тамплиеры смотрели, как ни секунды не колебавшийся ассасин падает вниз вместе с горящим факелом, беззвучно и легко, пока его распростертая тень не растворилась во тьме, пока не погас во мраке свет его огня.

Потом последовал еще один взмах, еще и еще – и каждый раз очередной фидаи с готовностью бросался с огромной высоты в пропасть, и, пока его освещало пламя падающего с ними факела, рыцари видели, как развеваются их белые одежды. Но ни единого крика, ни вопля ужаса или муки. Полная тишина, в которой то, что происходило на их глазах, казалось особенно ужасающим.

– Вы видели это? – повернулся к оторопевшим рыцарям Старец Горы. – Вот что значит полное повиновение. Эти люди погибнут за меня, не задумываясь! Они не отступят и будут биться до конца, сколько бы людей вы ни привели в наш край.

Имам снова взмахнул рукой, и новый ассасин пожертвовал собой, не колеблясь, потом еще один. Синан с улыбкой повернулся к своим гостям. Но, видимо, что-то озадачило его. Он замер, наблюдая, как еще одна фигура в белом, обронив факел, застрявший на уступе, где только что стоял жертвующий собой, устремилась во мрак ущелья. Синан смотрел ей вослед, пока его не схватил за руку и резко повернул к себе рыцарь Юг.

– Прекратите это! Это же безумие! Это ваши люди, они могли бы умереть за вас в бою, а так вы губите их просто из бессердечия.

– Нет, рыцарь, это не бессердечие. Это власть. Полная и всеобъемлющая. Есть ли хоть у одного из ваших повелителей такая власть? И вы хотите победить меня?

Это смешно.

Он отвернулся и снова поглядел во мрак внизу. Казалось, он забыл о гостях, но Уильям все же сказал:

– Мы поняли, каков ответ на нашу просьбу. Но учтите, ваша власть распространяется не везде. Здесь вы повелитель, которому не прекословят, но в иных краях… – Он развел руками. – Что ж, сегодня мы увидели достаточно, чтобы понять, на что вы способны. Я думаю, нам не имеет больше смысла убеждать вас, Синан. Поэтому мы уезжаем. Уверен, нам не стоит оставаться у вас в гостях до утра.