Мастер слазил за пазуху и вытащил на свет видавший виды кожаный кисет. Маг с осторожностью извлек из его недр несколько засушенных корешков и пригоршню семян, покрошил все это в булькавший над огнем котелок. Оттуда тут же повалил вонючий желтый пар, заставивший настрадавшуюся кобылу фыркнуть с удвоенной силой и отдрейфовать в поля. Против ман любые средства хороши, и чем проще средство, тем оно надежнее.

Маны, полудуши, разделенные… Отпечатки былых сущностей, застрявшие между слоями реальности, лишенные возможности покинуть место своего пленения, воссоединиться с ушедшими в небытие хозяевами. Вечно голодные. Вечно тоскующие по полноте. Вечно пытающиеся утолить жажду чужой жизненной энергией. В руинах Чар их были сотни. Мужчины, женщины, дети.

Девочка лет девяти с лицом цвета пепла, полупрозрачная в сером утреннем свете, застыла перед Мастером Аром. Светящиеся белые глаза уставились, казалось, прямо на мага. На мгновение сердце кольнула ледяная игла: «Неужели настоявшийся за ночь эликсир не подействовал, и мана способна разглядеть живого?» Но тут другая сотканная из пепла фигура ухватила девочку за руку и повлекла за собой — возможно, мать. Невидящие белые глаза женщины были мертвы уже восемь лет.

Мастер Ар стоял в центре спаленного дотла борга, а вокруг него кипела мертвая жизнь. Серым людям забыли сказать, что они умерли, и они так и спешили по своим ежедневным делам, снова и снова совершая бессмысленные действия. Прах, не вернувшийся к праху. Несколько раз волшебнику пришлось быстро отступить в сторону, иначе призраки прошли бы прямо сквозь него. Мастер совсем не был уверен, что подобный контакт прошел бы бесследно для здоровья.

Древний земляной вал защищал борг от ветров с фьорда, но иной, нездешний ветер закручивал сейчас серые вихри вокруг волшебника. Он замотал лицо заранее заготовленным шарфом и пошел через носящийся вокруг пепел, который даже дождь не мог заставить лежать спокойно. Мастер искал центр — точку в пространстве-времени, где все началось. Благодаря эликсиру у него было на это несколько часов.

— F'e vaeldr fraenda r'oge fodesk ulfr… — Маг медленно и отчетливо произносил на Высокой Речи заранее заготовленные заклинания. «Агенты СОВБЕЗа небось поперхнутся утренним кофе. Но пока эти недоучки спросонья разберутся, что к чему, и вообще заподозрят вторжение, меня это уже не будет беспокоить». Мастер мрачно усмехнулся двусмысленности выражения. Магия и опасность ситуации обострили чувства. Серый мир вокруг стал ярче, контрастнее.

— Raeinn 'a hjarne, raeinn 'a hjarne… — Инкантации Мастера заставили пепельные смерчи отступить, прах припал к земле, как послушный команде хозяина пес. Ар едва сдержал крик, когда свет резанул по глазам. Зажмурившись и чувствуя, как по лицу ручьями бегут слезы, маг ткал защищающие зрение чары. Вот когда пригодились годы тренировок и опыт магических дуэлей — они помогли не потерять концентрацию и не совершить непростительную ошибку. Наконец Мастер готов был снова открыть глаза.

Теперь он мог разглядеть источник невыносимого света: сияющая спираль проклятия раскинула витки по всей территории борга, медленно вращаясь вокруг собственного центра, напоминающего маленькое белое солнце. Этого маг не ожидал: хотя спираль была типичной для проклятия фигурой, ее образовала магия чистого Эфира — пятого, и высшего элемента, к овладению которым сам Ар пока только стремился. «Значит, близнецы все-таки слили силу в эгрегор. Сочетание четырех базовых элементов дает власть над пятым. Но это значит, что и девчонка, и мальчишка владели двумя стихиями каждый. Природа, воистину, расточительна на дары!»

Мастер осторожно обходил спираль по кругу. Было очевидно, что пройти прямо к центру, как он рассчитывал, не удастся. Что у него? Всего лишь Воздух и Огонь? Против Эфира — детские игрушки. Нет, придется распутывать заклятие с самого конца — или, точнее, с начала. Нужные слова Высокой Речи послушно всплыли в памяти, и Мастер шагнул вперед. Не дрогнув, он смотрел, как сияющее копье внешнего витка неотвратимо движется прямо на него — ближе, ближе… Ах! Свет настал, и Мастер перестал быть.

Темно. Вокруг темно и холодно. Белые мотыльки. Реют, нежно касаются, тают… Тепло двух тел рядом. Одно с моим теплом. Перед глазами, так близко — прутья решетки. Клетка? Вверх-вниз, вверх-вниз… Стук лошадиных копыт. Так глухо. Снег. Высоко над землей. Факелы реют в ночи, алые мотыльки… Обагренные светом руки держат огонь. Высоко. Вверх-вниз, вверх-вниз… Держись за меня, держись, не отпускай…

— Egsoego daa semani, egsoego… go… go… — Мастер Ар едва узнавал собственный голос, едва чувствовал движение губ. В этом была главная опасность предприятия — пытаясь найти автора проклятия, маг рисковал слиться с сознанием источника и потерять себя, никогда не отыскать выхода из спирали и вечно вращаться в ней, став одним из разделенных, ман. Он должен найти равновесие — оставаться внутри заклятия, войти в сознание его творца, но в то же время — быть собой, помнить, что привело его сюда.

«Я — Ар, последний в своем роду. Наследник Ло и Талландриэля. Я здесь, чтобы отомстить за их смерть. Я здесь, чтобы вернуть свое право. Я здесь, чтобы взять то, что принадлежит мне. Сила на моей стороне!»

Темно. Вокруг темно и холодно. Идет снег. Вдруг он исчезает, как и небо над головой. Они въезжают под арку ворот. Цокот лошадиных копыт гулко отдается от стен. Пламя факелов бросает длинные тени в полузамерзшую грязь. Одна из них — тень клетки, похожая на толстую паутину. Они въезжают во двор. Между прутьев решетки он видит воинов. Они стоят по периметру двора молча, как призраки. Факелы в их руках роняют горящую смолу на снег. Он шипит, тая. Приглушенный топот копыт и это шипение — вот и все звуки. Нет, еще детский плач. Не плачь, Айна! Все будет хорошо…