Токе не повелся на уловку:

— На вечер заказали шестерых. Значит, Сиаваши заплатил еще за кого-то. Это может быть кто угодно. Даже Осадная Башня.

Кай сплюнул и принялся стягивать еще сырые сапоги. Башня была лучшей в амирате среди гладиаторов-женщин, и имя свое она заслужила огромным ростом и непреклонностью в бою.

— Расслабься, на нее даже у этого денежного мешка монет не хватит, — попытался он успокоить Токе.

— А ты почем знаешь? — буркнул товарищ и скрючился на койке лицом к стене.

Аджакти, покряхтывая, тоже заполз под ледяное одеяло, но заснуть ни один из них не мог. Каждый прислушивался, не скрипнет ли калитка, не раздадутся ли знакомые шаги по песку или тревожный крик: «Лекаря!» В тягостной тишине минуты тянулись, как часы. Наконец Токе не выдержал. Резко сев на постели, он зашарил по полу в поисках обуви.

— Ты куда? — обеспокоился Аджакти.

— На крышу, — огрызнулся Горец.

— Погоди.

Токе обернулся уже у двери, вопросительно воззрился на Кая воспаленными глазами. И тогда Аджакти понял, что момент, которого он ждал все эти дни после разговора с Анирой, наступил. Пора было выполнить данное принцессе обещание. Он сел на нарах:

— Давай поговорим.

— О чем? — насупился Токе, переминаясь с ноги на ногу. — Мне не до болтовни сейчас.

— А у нас деловой разговор будет, — Аджакти похлопал ладонью по своей койке, приглашая товарища присесть.

Горец уставился на Кая подозрительным взглядом, словно соображая, какое такое дело могло потребовать его внимания в столь неурочный час. Поколебавшись, он все-таки оторвался от двери и пристроился в ногах постели:

— Ну что там у тебя? Давай, только быстро.

— А тебе есть куда спешить? — приподнял бровь Аджакти. — То, что случится с Лилией, все равно от тебя не зависит.

Токе тяжело задышал, глаза блеснули красным, отразив слабый свет жаровни. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, Кай быстро добавил:

— Это можно изменить.

Горец молчал. Пространство между ними заполнила тишина ночи и холод, но Аджакти знал, что внутри северянина сейчас происходит важная работа, от результата которой зависит будущее — не только его или Лилии, но и всего Церрукана.

— Ты хочешь сказать, что знаешь, как? — наконец прошептал Токе. Его напряженный взгляд не отпускал глаз Аджакти, выискивая малейший намек на насмешку или ложь.

Кай кивнул:

— Возможно.

Горец усмехнулся нехорошей, кривой ухмылкой:

— Возможно, завтра снег пойдет. «Возможно» — для меня слишком мало.

Аджакти повторил его улыбку:

— Возможность становится реальностью, когда ее используют.

— Говори, — прошептал Токе, оглянувшись на закрытую дверь, и пододвинулся плотнее к собеседнику. Теперь они сидели так близко друг от друга, что облачка от их дыхания смешивались.

Глядя товарищу прямо в глаза, Аджакти чуть слышно изложил предложение, которое сделал Анире. Он опустил лишь имя принцессы и ту роль, которую самому Горцу предстояло сыграть в отчаянном предприятии.

Некоторое время Токе сидел молча, переваривая услышанное. Кай видел, что он воспринял идею серьезно и уже просчитывал шансы на успех. Аджакти не был уверен, но подозревал, что северянин и сам подумывал о чем-то подобном.

— Значит — бунт? — наконец медленно выговорил Горец, будто пробуя слово на вкус. — И твой покровитель в верхах поддержит рабов? И даже даст им свободу?

— Скорее, это мы поддержим его в нужный момент, — поправил Кай. — А свобода будет наградой за помощь в перевороте.

— Кстати, а кто твой загадочный патрон? — прищурился Токе. — Уж не та ли любвеобильная дама, которой ты скрашивал одинокие ночи? Или… прав Зейд, и это вовсе не дама?

Кай качнул головой, не поддаваясь на подначку:

— Зейд будет первым, кому я перережу глотку, когда все начнется. Мне запрещено до поры разглашать имя покровителя. У этого человека много врагов.

— Еще бы, — хмыкнул Горец. — Не на кусок пирога хмырь зарится — на престол! Но вот что ты скажи мне, — он наклонился вперед, пытливо заглядывая товарищу в глаза, — ты ему доверяешь?

Аджакти задумался на секунду, решительно тряхнул головой:

— Нет. Но его будущее в наших руках, а наше — в его. Пока мы ему нужны, на него можно будет положиться.

— А когда мы не будем больше нужны?

— Знаешь, что случилось с дровосеком, который подрубил сук, на котором сидел?