Ноа тяжело вздохнул и выпрямился, щурясь на собеседника припухшими глазами:

— Я видел… вещи. Странные вещи, которые другие не видели. Тогда отец повел меня на испытание. То есть меня уже проверяли один раз, в детстве. Я этого не помню, но меня отослали домой. Отец сказал, они тогда могли ошибиться. Он очень хотел, чтобы я стал одним из тех, в коронах, и жил в белом замке вместе с ними.

Послушник замолчал, ковыряя грязь носком облупленного сапога. Найду не терпелось услышать продолжение истории, и он подбодрил паренька:

— Что же случилось?

Ноа провел рукавом рясы по лицу, отирая мокрые щеки:

— Он выглядел немногим старше меня — тот, кто испытывал. Корона у него была такая… прозрачная. Он вошел в мою голову. Смотрел моими глазами, а когда увидел то, что я видел, он испугался. Мне стало очень больно, здесь, — монашек приложил пальцы к вискам, потом ко лбу. — И страшно. Потом я плохо помню. Кажется, пришел большой человек, и корона у него была высокая. Цвета пропали, все стало белым. Я думал, что умер, — он снова замолчал и поежился. Поднимался ветер, ветви деревьев печально отдавали ему последние, изорванные непогодой одежды.

— Как ты попал сюда, в обитель? — осмелился спросить Найд. Он не совсем понимал, что на испытаниях пошло не так. «Может, маг попался неумелый, неопытный? Или сила, которой владел Ноа, превосходила его возможности? Нет, что-то тут не сходится».

— Меня привез отец, — тихо проговорил послушник, стараясь загладить подошвой урон, причиненный дорожке носком того же сапога. — Он тоже думал, что я умер. И перестал любить меня, — карие глаза оторвались от подсыхавшей грязи и посмотрели прямо на Анафаэля.

— Не может быть! Ведь ты его сын, — Найд возмущенно тряхнул головой. — И ты живым-живехонек!

Ноа печально улыбнулся:

— Правда? Он любил сына, который умел складывать слова. Который смеялся, когда смешно. Был мальчиком внутри и снаружи.

— По-моему, в твоих словах больше смысла, чем в речах многих. И ты… хм, — Найд окинул собеседника критическим взглядом, — мало похож на садового гнома.

Ноа машинально провел пальцами по лицу:

— А, это обман. Я — вывертень. Внутри у меня ничего не осталось, только тишина. И свет.

Найд прислушался к пустоте внутри себя. Кажется, он начинал понимать, о чем говорил монашек. «Что же могло настолько напугать вербовщика, что мальчишку так… вычистили?»

— Ты говоришь, что видел вещи, которые были не видны другим, — осторожно начал он. — А что ты видел?

Ноа съежился, глаза его тревожно забегали, будто он ожидал, что «люди в коронах» вот-вот выскочат из-за ближайшего куста.

— Пойдем, — заторопился он, поднимаясь со скамейки и таща подопечного за собой. — В лечнице, небось, тебя уже хватились. Симеон заругается, что я больного застудил.

— Не бойся, я — друг и никому ничего не скажу, — попытался убедить послушника Найд, но тот упорно тащил его обратно к лазарету прямо через лужи. Анафаэль знал, что подходящий момент упущен, но все-таки не мог не задать еще один, очень важный, вопрос: — Слушай, ты, когда меня в реке выловил, ничего в моей одежде не находил? Вот тут, за пазухой, — задыхаясь от быстрой ходьбы, добавил он, хлопнув себя по груди.

Ноа резко остановился и обернулся к спутнику, так что подбородок Найда ткнулся ему в ключицу:

— Я не вор! — прошипел монашек. На щеках полыхали красные пятна. Анафаэль понял, что задел паренька, но ему было не до церемоний:

— Понимаешь, там лежали вещи для меня очень важные. Они мне нужны. Я скоро уйду из обители, и, если ты случайно знаешь, где они…

Ноа схватил руку Найда обеими шершавыми от работы ладонями:

— Как — уйдешь?! Куда?!

Анафаэль смутился:

— Какая разница? Я благодарен тебе… вам всем за то, что спасли мою жизнь. Но я — не монах. Мое место не здесь. Как только я окрепну…

Послушник разволновался, выпустил руку Найда, заозирался по сторонам:

— Но ведь они повсюду! И в деревне побывали, я ходил за рыбой, слышал. Только в обители тебя не тронут, пока ты под розой!

Анафаэль нахмурился: «Опять эта роза!»

— Да ну?! А что этот бородатый… брат Макарий все ходит да вынюхивает?

Ноа слабо улыбнулся:

— Макарий хороший. Всегда за меня заступается. И чудовища у него как живые выходят. Я попрошу тебе показать. Его не надо бояться.