Спустя пять минут они были стопроцентно готовы, естественно, по мнению Федотова. Артемьеву он сказал встать посередине комнаты, между столом Федотова и дверью, остальных двух он не трогал, и лишь приказал напоследок всем молчать как рыбам, даже не шевелиться, что бы, не дай бог, Давыдов не услышал.

Прождав еще с пять минут, Федотов глянул на часы, которые показывали без пяти минут десять.

Послышался неуверенный стук.

— Войдите.

Сергей Юрьевич не ошибся — дверь отвори Давыдов Кай, только на нем был теперь не темный балахон, а просто белая обтягивающая футболка. Все невольно замерли, осматривая рваные шрамы на руках, которые, кстати, обросли мышцами. И не такими, полужир-полубицепс, а сами собой были похожи на стальные канаты, особенно красивыми смотрелись мышцы предплечья, к которым бодибилдеры относятся если не с иронией, то уж всяко не с уважением, предпочитая накачать бицуху или грудь, нежели предплечья.

— Я за справкой…

— Да-да, присаживайтесь, — решил сразу пойти на таран Сергей Юрьевич.

Парень сделал вперед несколько шагов, легко обогнув Николая, который проводил его ошарашенным взглядом, шепнул:

— Здравствуйте, Николай Александрович, — и остановился прямо за ним в двух шагах. Щелкнув раза четыре, он повертел головой, будто осматривая кабинет, и таким же спокойным голосом, как раньше, обратился к врачу:

— Но тут некуда сесть…

Все, наблюдавшие эту картину, молчали, не зная, что даже можно подумать!

Затяжное молчание парень решил использовать и, повернув голову к стоящим рядом Наташе и Крапивину, кивнул:

— Доброе утро, — они автоматически кивнули с немного приоткрытыми ртами.

Лишь Федотов, который был готов даже к такому, успел взять себя в руки и предложил Каю подойти к столу, что тот и сделал с той же легкостью и теми же щелчками, как и обогнул его друга.

— Вот лежит ваша справка, — Сергей Юрьевич указал на десять лежащих в ряд бумажек, тотчас почувствовав себя преподавателем на экзамене, — можете забирать.

Кай потянулся и уже хотел было взять первый попавшийся лист, но остановил руку на полпути. Заведующий внимательно наблюдал за его действиями, на этот раз он не щелкал, а втягивал воздух носом, причем довольно шумно. Потом приблизил немного лицо к столу и только тогда с полной уверенностью взял справку со стола и вопросительно глянул на пораженного Федотова:

— Это она?

— Да…

— Я могу идти?

— Молодой человек… — обратился немного отошедший из ступора профессор, подходя к Каю. — Пойдемте, я осмотрю вас.

Посмотрев на Сергея Юрьевича, который на предложение профессора согласно кивнул, снова повернулся к Каю, который лишь пожал плечами и проследовал за Крапивиным.

— Что это была за хрень?! — закрывшаяся дверь разбудила доселе стоявшего неподвижно Артемьева, — Я еще понимаю, можно каким-нибудь образом пройти мимо меня, но, черт возьми, как он меня узнал?!

— Что значит «узнал»?

— Он поздоровался со мной, назвав мое имя, разве вы не слышали?

— Что за чертовщина тут творится?.. — наступившая тишина говорила о том, что все три опытных врача недоумевали, все так же пребывая на тех же местах, что и десять минут назад. Тут дверь отворилась и профессор вошел, ведя за локоть Кая, которому это явно не нравилось. Конечно, это любому не понравится, если тот сам может ориентироваться и ходить. Правую руку парень сжал в локте, видимо, ему сделали укол или что-то вроде этого.

Убрав все стулья из темной комнаты, профессор кинул недовольный взгляд в сторону Федотова, который никак не отреагировал на это, все так же пытаясь объяснить все, что происходило последние дни.

Профессор довольно основательно осмотрел парня и вышел только спустя минуты три.

— А как ты потерял зрение? — вдруг спросил Сергей Юрьевич, как только профессор вышел из кабинета, согласно кивнув Федотову.

Сразу же после этого вопроса Кай недовольно поморщился, вспоминая те события…

…Леденящий холод отступил лишь через несколько секунд, после того, как мы шагнули прямо в сгусток Ки. Сейчас я сидел на приятной и теплой на ощупь почве, поросшей невысокой травой. Слышалось завывание ветра и колыхание листьев на деревьях не так далеко от нас. Разминая затекшие ноги, я открывал свои глаза настолько, насколько это было вообще возможно, пытаясь уловить хоть искорку света, но все попытки были тщетны: я находился в абсолютной тьме. Тьма тем и отличается от темноты, что в ней нету света, вообще, ни капли.

— Все в порядке? — похоже Мария чувствовала себя лучше всех.

— Да, вроде… — подала голос Алиана, приподнимаясь.

Я тоже поднялся на ноги после того, как они прошли и теперь я чувствовал, словно в мои ноги тыкали тысячи иголочек. Было щекотно и немного больно, странное чувство.

Лишь нам довелось встать, как мы с Алианой закашлялись. Сначала я подумал, что это от пыли, попавшей нам в нос и рот от сильного ветра, но мы кашляли и кашляли, потом у меня начались судороги и чихания. На заднем фоне кто-то что-то нам говорил (или кричал?), но я в тот момент соображал плохо, поэтому даже не пытался понять смысл слов. Все еще не прошедшую голову стало ломать и выворачивать наизнанку, и я, дабы приглушить боль, невольно схватился за голову и упал на землю скрючившись. Потом меня бросало то в жар, то в холод и, в конечном итоге, когда стало невыносимо настолько, что я даже перестал сопротивляться, я отрубился.