Я слышал завывание приближающейся сирены. В паре кварталов от нас раздались слабые крики. Эйприл тоже услышала их. Она стояла, окаменев, на краю нашей лужайки. На ее лице маской застыло напряженное выражение. Айрис нагружала в свою тележку опавшие листья, один листок за другим. Я не мог оторваться от этого зрелища, я мог бесконечно смотреть на этих двух, таких дорогих мне, таких реальных. Я направился было к ним.

Воздух разрезал визг. Листья.., лицо Эйприл заколебалось и растаяло. Два лица, испуганные перевернутые овалы.

Горелая резина, бензин, у меня в горле ком. Гудит клаксон, заклинило. Сломанные зубы, скользкие куски, не хватает воздуха. Оцепенение сжимает со всех сторон. Шум удаляется. Ног нет, руки, глаза пропали в тумане — красно-черном. Только биение сердца, конвульсии, еще одна. Замерло. Покой.

— Мне очень жаль, — говорил Ник, — ноя так никогда и не собрался прочитать ту часть контракта, что написана мелким шрифтом.

— Десять тысяч долларов? — повторил Стюарт. — Всего-то десять штук — и ничего больше?

— Это еще не все, — сказал Ник, нервно пощипывая свою бородку. — Если мы опубликуем хоть что-нибудь о гиперматерии, нас обвинят в государственной измене.

— Это же смертельная ловушка, — вставил я. Мне было трудно говорить, я мог лишь шептать.

— Ну ты-то по-прежнему можешь написать свой роман, — сказала Эйприл, сжимая мою руку. — Просто скажи, что ты все это придумал.

— Или работай на правительство — они уже предложили мне должность в Лос-Аламосе. И Феликса им очень хочется заполучить, а если ты сможешь получить допуск, Стюарт…

— Только не я, — заявил Стюарт со смехом. — Отдайте мне мои две тысячи баксов, и я исчезаю. — Его скользкая усмешка говорила, что тут не все чисто.

— Только не пытайся продать эти колобошарики первому встречному русскому шпиону, — предупредил Ник. — Потому что он наверняка окажется агентом ЦРУ, — О, помилуй, Ник, я ничего подобного делать не буду. Я просто хочу исчезнуть из поля зрения и строить свои НЛО. Может быть, Феликс захочет мне помочь.

Я попробовал покачать головой, но сковавший все тело гипс не позволил мне даже этого.

— Я пойду с Ником, — прошептал я. Из-за капы на передних зубах было какое-то странное ощущение — онемения и большей гладкости, чем у настоящих зубов. — Мне хочется еще позаниматься лабораторными опытами.

Должен быть и третий уровень субстанции тоже. Бесконечно много. Число точек во вселенной АБСОЛЮТНО БЕСКОНЕЧНО. Это лишь вопрос…

— Феликс, — напомнила Эйприл. — Ты обещал мне, что больше не станешь покидать свое тело.

— Пока смерть не разлучит нас, — пробормотал я, причем совершенно серьезно.

— У тебя еще бывают видения? — спросил у меня Стюарт.

— Теперь нет. Но после несчастного случая мне показалось, что я умер.

— Всем показалось, — сказал Ник. — Машина шла на сорока пяти, а ты, то есть Кэти.., выбежала прямо перед ней. Просто повезло, что я как раз вызвал «скорую».

— Кто был за рулем? — спросил я.

— Водитель скрылся, — сказал Ник. — Машину нашли брошенной на территории колледжа. У нее продолжал гудеть застрявший клаксон. Когда проверили по номерным знакам, оказалось, что машина была угнана полчаса назад со стоянки у «Макдоналдса».

— Я хочу послушать, что Феликс видел, пока был в коме, — перебил Стюарт.

Ник и Эйприл нахмурились, но я начал рассказывать;

— Я был на большом таком заводе, он весь был забит всякими странными машинами, которые все время гудели. Вообще-то это были даже не машины. В смысле некоторые были просто электронными схемами. Но все они были выстроены вдоль стен огромного зала. И там был по-настоящему большой седоволосый парень…

— Бог? — спросил, улыбаясь, Стюарт.

— Конечно. Не БОЖЕСТВО, а именно Отче наш, Он показывал мне машины. Некоторые из них были идеями, одна была парадоксом Зенона, другая проблемой континуума. Там были разные места тоже — наша вселенная, Саймион. И были маленькие машины тоже, которые были просто каким-нибудь человеком или атомом.

Там было всего по одному. — Это был первый раз, когда я кому-либо рассказывал о том, что я видел, находясь в коме, а они сидели тихо, чтобы слышать мой шепот. — Я заметил, что из каждой машины выходил какой-то провод. Как электрический шнур. И я спросил Бога, на чем они работают, А он спросил меня: «Хочешь увидеть?» Все провода вели в люк в полу посреди зала, и мы вместе подошли к нему. Пока мы шли, я увидел, что из Бога и из меня тоже выходили провода и тоже вели в люк. — Я сделал паузу, чтобы глотнуть воды. У меня были трещины в ребрах, и мне было трудно говорить.