— Теперь назад дороги нет, — тихо сказал он. — Ты будешь восходить на гору Он, и я хочу, чтобы ты взял с собой Кэти, ту женщину, что умерла в родах. Ты теперь за нее в ответе.

Я несколько раз кивнул:

— Конечно, Иисус. Безусловно. Но о каких горах ты говоришь? И как насчет моего тела?

Иисус улыбнулся. Я наконец-то набрался мужества взглянуть в его глаза, исполненные ужасающего покоя.

— Твое тело.., у друзей. Гора Он находится в Саймионе. Она бесконечна, Абсолютно Бесконечна, но ты дойдешь до конца. — Он снял руку с моего плеча и повернулся, чтобы уйти, потом задержался, глядя на могилу, в которую от меня скрылся призрак. — Кэти нужен кто-то, кто помог бы ей оставить Землю. Проследи, чтобы она не вернулась с тобой назад. Для твоего же и для ее блага.

Он пошел прочь.

Я, спотыкаясь, бросился за ним. Мне нужно было задать так много вопросов.

— А что мне делать потом? — крикнул я ему. — Что мне делать всю оставшуюся жизнь?

— Просто не забывать обо мне, — донесся ответ. — Я всегда здесь.

И он исчез.

Мои мысли обратились к Абсолютной Бесконечности. Это было побольше, чем алеф-нуль, больше, чем алеф" один.., больше любого вообразимого уровня. От меня ожидалось, что я отправлюсь в Саймион и залезу на гору высотой с Абсолютную Бесконечность. Я пожалел, что со мной нет той брошюры, найденной у Солнечного Рыба.

Кто мне подсунул ее? Может быть. Дьявол, желая снова выманить меня из моего тела?

Гора Он! Я догадался, что на вершине должен находиться Бог. Мне не терпелось отправиться в путь. Может быть, мне удастся по пути решить проблему континуума. Но сперва мне надо было подружиться с этим сумасшедшим призраком. Внезапно помрачнев, я поплыл к ее могиле. Мне совершенно не хотелось спускаться в этот гроб. Но я сурово сказал себе, что Иисусу, вероятно, тоже не особенно хотелось именно сейчас навещать Бернко.

А он сделал это спокойно и с любовью.

Я постепенно вызвал в себе чувство любви к людям.

Эта бедная женщина.., умерла в родах, сошла с ума от шока. Я зажал себе нос, уменьшился до размеров куклы и нырнул в землю.

Как только я проник в гроб, призрак с криком набросился на меня. Я снова превратил себя в сферу, и ее хищно сжимающиеся щупальца соскользнули с меня. Пока истеричная тень трудилась надо мной, я немного огляделся. Мне было довольно хорошо видно в неравномерно мерцающем «свете» космических лучей.

Гроб был выстелен простеганной тканью, мягкой на ощупь. Безусловно, одна из самых дорогих моделей. Тело было не в таком плохом состоянии, как я опасался. Оно было хорошо набальзамировано и испускало едва заметное инфракрасное излучение, вызванное разложением.

Конечно, плоть во всех местах как бы промялась складками, губы оттянулись назад, а глаза.., ну…

Я перестал осматриваться. Призрак на мгновение кончил царапаться. Я вылепил себе рот и произнес — Кэти, Кэти, Кэти. Расслабься. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Призрак замер, и я повторил свое сообщение:

— Я — Феликс, — добавил я. — Феликс Рэймен.

— Доктор, скоро я смогу пойти домой? — спросила она странно звонким голосом. Она снова влезла в свое тело. Я кинулся в наступление.

— Я возьму тебя туда, где живет Бог, — сказал я. — На вершину большой горы.

— Почему вы так говорите, — простонала она. — Принесите мне моего ребенка. Почему я до сих пор не видела своего ребенка?

— Твой ребенок дома, — сказал я. — Твой ребенок в порядке.

— Так я могу уже пойти домой? — снова спросила она.

— Ты умерла, — глухо ответил я. — Твой дом теперь рядом с Богом, и я должен отвести тебя к нему.

— Кто сказал, что ты должен? — спросила она более нормальным голосом. — Я хочу остаться здесь.

— Послушай, сам Иисус велел мне доставить тебя.

Можешь считать меня ангелом Господним.

— Ты — не ангел. У тебя были черные крылья. У ангелов белые крылья.

— Я сожалею, что я так поступил, — сказал я, — Я тебя испугался. Я — просто человек. Но ты-то теперь должна знать, где находишься, если ты помнишь черные крылья.

— Вот если хочешь знать, что я думаю, — практичным тоном произнесла она, — так это самый дурной сон в моей жизни. Я тут лежу и жду, когда смогу проснуться.

— Это не сон, — коротко ответил я. Зажатый в этом гробу, я начинал страдать от сенсорного голода.

Вокруг плясали причудливые, ни к чему не относящиеся образы. Какой-то крокодил орал на меня в мегафон, а я в это время ласкал ковер из нагих грудей. Мне ни за что не хотелось снова соскользнуть в сон. И все еще было не по себе из-за несчастного Дональда Дака. — Пошли, Кэти, — торопил я. — Давай поднимемся и глотнем свежего воздуха.