— Постойте, — кричит Скрудж. — Вы нашли пирамиду?

Человек-пес не отвечает. Он уже гребет прочь. Из джунглей вылетает стрела и выбивает книжку с кроссвордами у меня из руки. С пальмы спрыгивает обезьяна, хватает книжку и удирает с ней. Я начинаю злиться и бросаюсь за ней в джунгли. Скрудж и мальчики рассматривают стрелу.

— Ацтекская, — говорит Скрудж и несется в джунгли за мной по пятам. Мальчики достают лупу и рассматривают стрелу повнимательнее. На стреле наклейка с надписью «Made in Japan».

— Подождите, — кричит Хьюи.

— Дядюшка, — кричит Дьюи.

— — Скрудж, — кричит Луи.

Тем временем Скрудж и я упорно стараемся заблудиться в джунглях. Наконец, мы присаживаемся отдохнуть у ручья, замаскированного хаотическим нагромождением лиан и корней.

— Океан должен быть в этой стороне, — говорит Скрудж, указывая вниз по течению.

— Но я слышу прибой вон в той стороне, — говорю я, показывая в противоположном направлении.

Скрудж склоняет голову набок и прислушивается. Наконец он придвигается ко мне близко-близко и шепчет:

— Это барабаны, Дональд. Ацтекские церемониальные барабаны.

И сразу же — БЛЮМП — нас накрывает сетью.

Тем временем мальчики нашли тропу и подкрались на расстояние полумили к Затерянной Пирамиде. Они залезают на высокое дерево и наблюдают за происходящим, а происходит какое-то торжественное празднество.

Пока они наблюдают, Скруджа и меня, связанных и извивающихся, несут вверх по ступеням пирамиды. На вершине за залитым кровью алтарем стоит верховный жрец.

По какой-то причине на нем темные очки и европейский деловой костюм.

— Что это за плаха? — шепчу я Дядюшке Скруджу. — Это не по правилам!

Но Скрудж потерял свои очки и не видит ни шиша.

Я пытаюсь рассказать ему про жреца, стоящего там с обсидиановым ножом в вытянутых руках, но Скрудж просто шикает на меня.

— Мак-Скряга спасет нас, — уверенно говорит он. — Мальчики приведут его к нам. Дирижабля еще не видно, Дональд?

Помощники жреца кладут нас на землю за алтарем.

Подо мной что-то вроде сливного отверстия. Я не могу сказать ни слова, потому что жрец одной рукой сдавил мою шею. Своим каменным ножом он вскрывает меня так ловко и спокойно, как другой вскрыл бы письмо. Я не могу на это смотреть. Мне почему-то не больно. Когда я в конце концов открываю глаза, я вижу свое высоко поднятое сердце, пульсирующее в лучах заходящего солнца.

Меня хватают грубые руки и сбрасывают с тыльной стороны пирамиды. Я, как мячик, прыгаю со ступеньки на ступеньку, пока не замираю в папоротниках у подножия.

Я лежу на спине и не могу пошевелиться.

Мои остекленевшие глаза прикованы к темнеющим небесам. Мне интересно, что со мной будет дальше. У меня никогда не было знакомых среди мертвецов. На фоне тусклого неба темнеет силуэт. Это дирижабль Мак-Скряги. Мальчики как-то сумели подать ему сигнал, и "теперь они на борту, «Ацтеки» в ужасе разбегаются, а Скруджа на веревке втягивают в кабину.

Я в последний раз слышу милые голоса мальчишек.

Почему я никогда не говорил им, что любил их? «Где Дядюшка Дональд? — спрашивают они. — Мы видели. как он исчез за этим алтарем».

— Я не видел, — говорит Скрудж. — Но не стоит беспокоиться об этом пройдохе. Он объявится.

Дирижабль дрейфует прочь, и их голоса затихают.

Начинается обычный для джунглей ночной дождь, а я лежу на сырой земле в сгущающейся тьме.

Прошло некоторое время. Медленно-медленно я припомнил, что я не Дональд Дак. Но осознание этого не внесло никаких изменений в то, что происходило вокруг.

Было темно и шел дождь. Я обострил свои чувства и осмотрелся. Рядом со мной возвышался кипарис, виднелись надгробия и свежая могила, похожая на кучу грязи.

Я вновь оказался на кладбище Темпл-Хилл.

Рывком я поднялся и обернулся. Я все еще был в своем полупрозрачном зеленом астральном теле. Я высмотрел бук, возле которого оставил свою плоть, и направился к нему, твердо решив оставаться рядом с ним, пока не проснусь или пока не придет полиция и не заберет его.

Бук изгибался надо мной словно арка, а его ветви были похожи на пальцы утопленника. Мое тело исчезло.

Я просканировал окрестности, до предела напрягая свое могучее восприятие. Но единственным необычным объектом, который я заметил, было зеленоватое свечение, приближавшееся ко мне с другого конца кладбища. Сначала я принял это за еще одного колобошку, но неожиданно свечение рвануло ко мне. Я сжался в плотный шар, и оно обволокло меня. Это было единственное, что я мог сделать, чтобы не раствориться. Эта штука, этот призрак окружал меня со всех сторон, сжимал, толкал, ощупывал завитками эктоплазмы.