Через пару дней я попыталась вынести кусок сыра из магазина. Меня заметили, но пожалели и не стали сдавать в милицию. Лучше бы посадили… но тогда не было бы тебя.

Галина перевела дух и продолжила:

— В тот день в магазине была одна парочка. Как потом выяснилось, они воровали кошельки у покупателей и заприметили меня. Вот так я связалась с ворами. Их было человек восемь, и все орудовали в разных частях города. Мне предложили хорошо заработать. Я садилась на пустынном участке дороги и звала на помощь, если видела машину. Как только водитель подходил ко мне, из кустов выбегали мои подельники и избивали его. В первый же раз я получила много денег. Дальше — больше. Что они делали с водителями — я не знала. Скорее всего, их убивали. Я начала бояться и дала себе слово, что это будет в последний раз. Он-то и разделил мою жизнь на «до» и «после». — Она зачем-то дотронулась до своего обрубка.

Катя терпеливо ждала продолжения, хотя уже давно вымокла до нитки.

Галя закашлялась.

— У тебя есть сигареты? — спросила она, но Катя покачала головой.

— Ладно. Тебе о чем-нибудь говорит такое имя — Сергей Малышев? — понизив голос, спросила женщина.

Катя вновь качнула головой.

— Неважно. Конечно, это было так давно. В общем, возле меня остановилась машина, и из нее вышел человек. Неторопливо, что уже было странно. Обычно все кидались, мол, девушка, с вами все в порядке?! А этот будто мертвец, поднявшийся из гроба, и это при том, что на нем была милицейская форма. Он молча подошел ко мне. Я испугалась, напрочь позабыла, что должна делать. В это время из-за деревьев появились мои подельники. В темноте они не разглядели на этом парне форму милиционера и бросились к нему. Но драки не было. Все произошло очень быстро, и никто ничего не понял. Я только услышала хрипы. Страшный человек вытирал нож об куртку одного из убитых. Он их зарезал, как куриц, за несколько секунд. Это был Сергей Малышев. Начальник уголовного розыска.

Теперь Катя подумала, что уже слышала эту фамилию.

— Он посадил меня в машину и привез в какую-то глушь, где под землей был выкопан бункер, — продолжала женщина, и ее лицо исказилось от мрачных воспоминаний. — С этого момента моя жизнь превратилась в ад. Он был хуже Чикатило. Садист, изверг, которых свет не видывал. Я не буду тебе описывать, как он издевался надо мной. Видишь? — Она помахала обрубком перед глазами Кати. — У него были какие-то специальные кусачки. Но ему было интересно со мной развлекаться, и он не хотел, чтобы я сдохла раньше времени.

Свинцовое небо вспороло обжигающее лезвие молнии. Вслед за ней снова пророкотал гром, отчего на многих автомобилях сработала сигнализация.

— Он насиловал меня почти каждый день, а потом начинались пытки. Когда я забеременела, у него появилась мысль оставить ребенка себе. Чем больше становился живот, тем меньше он издевался надо мной, наверное, боялся, что случится выкидыш. Однажды мне удалось вырваться. Штырь, который держал цепь, вывалился из штукатурки. Она стала рыхлой от сырости. Я бежала ночью, полуголая, босая, с огромным животом, и звала на помощь. Я очнулась в роддоме. Меня обступили врачи, они спрашивали, что со мной, почему мое тело в рубцах. Я только ревела, а потом родила.

Последнее предложение было произнесено с неподдельной стыдливостью. Словно рассказчице было очень неловко за свой поступок.

— Это была я? — спросила Катя.

— Да, — ответила Галина, и впервые на ее обветренных губах появилась теплая улыбка. — Маленькое чудо, орущее во все горло. — Ее лицо снова стало угрюмым, отрешенным. — Но я не могла тебя оставить. Мне все время мерещился этот выродок. Я видела его в каждом человеке, который заходил в палату. Потом кто-то из медсестер проговорился, что ко мне придут за объяснениями из милиции. Я поняла, что ждать нельзя, знала, что Малышев ищет меня. Этой же ночью я сбежала из больницы. Я не сказала врачам, где и в каких условиях вынашивала ребенка, даже не попрощалась с тобой. — Она провела ладонью по лицу, изрезанному морщинами. — Я не могла забрать тебя с собой. Он нашел бы нас и убил! Мне нечего было дать тебе! Вспомни, кто и что я была тогда!

— Что произошло дальше? — тихо спросила Катя.

— Я не стала обращаться в милицию. За мной тоже грешки водились. Мне удалось вернуться в родной город, меня приютила дальняя родственница отца. О том, что произошло, я никому не говорила. Я до смерти боялась этого нелюдя. Он снился мне каждую ночь. Мне чудилось, что я захожу в ванну, а он там, притаился за ширмой с ножовкой, которой собирается отпилить мне вторую руку. Потом я попала в тюрьму за кражу. За это время многое изменилось. Я вышла, поняла, что не смогу жить, не увидев тебя, и решила ехать в Каменск. Мне было страшно, но я надеялась, что никогда больше не увижу Малышева. Приехав, я выяснила, что тебя удочерили. Люда, женщина, которая раньше прибиралась у вас в доме, рассказала мне все. Она подслушала разговор Жанны с мужем. Твоя приемная мама знала, от кого ты!.. Сейчас это неважно. Главное, я нашла тебя. Я понимаю, почему ты не поверила мне тогда.

— Вы что-то недоговариваете, — глядя на нее в упор, произнесла Катя.

Она ясно видела, что женщина мнется.

— Еще я узнала, что Малышев давно умер, — Слова давались ей с усилием, будто бы она волочила тяжеленный мешок. — Я радовалась, как ребенок.

Неподалеку остановилась полицейская машина. Проблесковые маячки лениво подмигивали сапфировыми глазищами.

«Похоже, мамаша того паренька действительно позвонила», — подумала Катя.

— Дочка, я не сказала тебе главное, — вдруг торопливо заговорила Галина.

— Что? — сипло спросила девушка, глядя, как к ним быстро приближались два сотрудника полиции.

— У этого изверга был родной сын. Артур, — чуть слышно проговорила Галина, оглядываясь по сторонам. — Это тот самый, который недавно сбежал из сумасшедшего дома. Он наверняка тоже знает о…

— Старший сержант Кулагин. Документы предъявите, — потребовал грузный полицейский, остановившийся в метре от них.

Катя достала из сумочки паспорт и молча протянула его сержанту.

— Твои? — патрульный с нескрываемым презрением смотрел на Галю.