— Уйдите! — завизжала Катя, надавила на кнопку, и стекло зажало пальцы женщины.

Она охнула от боли, с трудом выдернула руку и со слезами на глазах смотрела, как машина, взвизгнув покрышками, уезжала прочь.

— Дочка, — едва слышно сказала она.

— Разрешите?

Николай Николаевич Сазыкин, бывший главный врач психиатрической больницы специализированного типа, вздрогнул и затравленно взглянул на визитера. Уже третий раз в его кабинете появлялись посторонние личности, мешая ему поскорее завершить весьма болезненный, но необходимый процесс. Он собирал свои личные вещи.

Гость вежливо улыбнулся и, не дождавшись приглашения, вошел в кабинет.

— Я вас где-то видел, — сказал главврач, голос которого звучал надтреснуто.

— Конечно, мы с вами виделись несколько лет назад, — ответил визитер. — Меня зовут Виктор Боков. Я до недавних пор возглавлял отдел милиции Каменска.

— Да, — протянул Сазыкин, продолжая неуклюже собирать вещи.

Это «да» было настолько бесцветным, что могло с таким же успехом подойти в качестве реакции на сообщение о том, что завтра обещают дождь.

— Только вы зря пришли.

— Это почему же?

— Я отстранен от должности и вряд ли смогу вам чем-то помочь, — прозвучал глухой ответ, но на Виктора эти слова не произвели никакого впечатления.

— Это не имеет значения. Вы тут были главным на протяжении четырнадцати лет, — сказал бывший сыщик, сделав акцент на «вы».

— Я уже всем все рассказал, — устало произнес Николай Николаевич.

Он потянулся за фотографией. На ней был запечатлен он сам, в лодке, с громадной щукой в руке. Его лицо, сияющее радостью, было совсем иным, нежели сейчас. Он снял снимок со стены, но тот внезапно выскользнул из пальцев и разбился об пол.

Николай Николаевич горестно вздохнул и опустился в кресло.

— Возьмите себя в руки, — сказал Виктор, которого начала раздражать апатия бывшего главврача. — Ответственность за то, что тут произошло, лежит на вас.

— Виктор, вы пришли, чтобы читать мне мораль?

— Отнюдь. У меня слишком мало времени для этого.

— Тогда что вам нужно?

Виктор поморщился.

— Николай Николаевич, из вашего учреждения сбежал убийца, маньяк. Он до сих пор разгуливает на свободе. Вы в курсе, что произошло вчера ночью в Заозерском районе, в сторожке егеря? Четыре трупа. Расчлененка, гвозди в конечности, крючки, паяльник!.. Малышев в своем репертуаре. Неужели вы рассчитывали, что после всего этого вам просто пальчиком погрозят?!

Сазыкин ничего не ответил, просто уныло смотрел на Виктора.

— Мне нужно все на него. Начиная с медицинской карты до телефонов ваших бывших сотрудников — всех, кто хоть раз пересекался с Малышевым, — сказал Боков, и Николай Николаевич поежился, увидев, какой ненавистью полыхнули глаза этого мужчины.

— Сегодня должны прийти следователи, — промямлил он. — Они наверняка изымут карту.

— Есть возможность сделать копию? Уж будьте любезны.

— Хорошо. Я дам распоряжение.

— Телефоны, — напомнил Виктор.

Порывшись в столе, Николай Николаевич вытащил прямоугольную папку с данными работников больницы.

— Если бы вы знали!.. Я ведь до последнего был против того, чтобы Малышева оставили у нас, — с тоской в голосе проговорил Николай Николаевич. — Меня предупреждали, и дома говорили, мол, быть беде. Вы думаете, я ничего не понимаю? Да после вчерашнего мне хоть самому в петлю лезь! Эти четверо — на моей совести. И не только они. Сколько при пожаре заживо сгорело!

— Не кричите, — сказал Виктор, забирая у Сазыкина папку. — Я не поп, чтобы слушать вашу исповедь.

— А я ведь знаю, зачем ты его ищешь, Виктор, — неожиданно сказал Николай Николаевич. — Думаешь, сижу тут с психами безвылазно и сам умом тронулся на старости лет, да?

Виктор промолчал.

— Мне очень жаль, что так вышло с твоими родными. Понимаю, что это ничего не меняет, но скажу тебе две вещи. Первое — обрати внимание на смерть Олеси Князевой, медсестры. Ее и охранника зарезали во время пожара. Так вот, Князева чаще всего была у Малышева. Она давала ему лекарства и всегда казалась мне немного сдвинутой. Книжки какие-то о загробном мире читала, наушники не вынимала, чертовщину какую-то слушала. Мутная была какая-то, — подытожил он.

— Кто был лечащим врачом Малышева?

— Их было двое. Сарычев и Губанов. Сарычев погиб во время пожара, отравился дымом.

— Где сейчас Губанов?

Николай Николаевич пожал плечами.

— Не знаю. Я ведь им уже не начальник. — Он выдавил жалкую улыбку. — Идите, Виктор, копии карты вам дадут в регистратуре. Слава богу, меня еще пока слушают.

Виктор уже хотел было уйти, но повернулся и спросил:

— Вы вроде хотели сказать «во-вторых»?

Кряхтя, Николай Николаевич поднял с пола разбитую рамку и осторожно вынул самый большой осколок, острый, поблескивающий при свете флуоресцентных ламп.