Существо, напавшее на него, ревело, визжало, кусалось и лягалось, наносило ему раны чем-то тяжелым и острым. Дантист отбивался, как мог, и отступил в какой-то проход, где пол был покрыт лужами. Он звал Гаучо, судорожно пытался нащупать подсумок с патронами, но дьявольская тварь не давала опомниться. Наконец ему удалось зарядить оружие, но выстрел ушел в никуда. Он достал нож, и они снова покатились по холодному, мокрому коридору. Удар рассек Дантисту щеку, и теперь он постоянно сплевывал кровь.

Теперь враги стояли напротив. Дантист быстро слабел от ран и оказался совершенно безоружным. Женщина надвигалась на него. Ее тоже зацепило. На боку краснело пятно, в спине, под левой лопаткой, торчал нож, всаженный Дантистом.

«Сдохни, тварь», — мысленно пожелал он ей.

— Это ты? — процедил Дантист. — Гунн, Слон?..

— Не надо слов. — Она взмахнула рукой, и в лицо байкера полетела горсть перца.

Дантист попятился, закрывая глаза руками. Мила радостно взвизгнула, кошкой прыгнула на него и ребром ладони сильно ударила по шее. Затем она врезала ногой ему в пах. Дантист упал на четвереньки.

Мила схватила парня за волосы и с силой ударила головой о стену. Дантист обмяк и без чувств распластался на полу.

— Люблю байкеров, — хрипло дыша, сказала Мила. — Крутые, мужественные парни на мотоциклах. Сильный мальчик. Давно мне такой не встречался. — Она схватила Дантиста за волосы и с трудом поволокла его в дальнюю камеру.

Со звонким треском включился рубильник. Пыточную камеру залил мертвенно-бледный свет.

— Ты заговоришь, — бубнила Мила, подтаскивая Дантиста к огромному деревянному барабану, установленному на массивной подставке из бревен.

Сбоку торчала металлическая рукоятка. Внутренняя часть барабана была сплошь утыкана гвоздями.

— Как ты меня нашел, мальчик? — Она стала запихивать его в барабан.

Острия впились в тело Дантиста. Он застонал и в ужасе открыл глаза.

— Я буду крутить тебя, как белочку, хоть до самого вечера. Пока ты не скажешь, как меня нашел. — Мила закудахтала от смеха.

— Олег?

Катя с трудом узнала его. Наголо выбритый череп, безбровое одутловатое лицо. Его кожа была покрыта волдырями, из которых сочилась клейкая жидкость. Тело молодого человека было по пояс погружено в кипящий чан. Его вздутый живот окаймляли хлопья темно-серой пены, брызги которой подсыхали на груди.

— Олег! — закричала Катя, ухватилась за котел и тут же зашипела от боли — раскаленные стенки обожгли ей ладони.

Она наклонилась, увидела газовый баллон и поспешила закрыть кран.

— Ты ничем ему не поможешь.

Катя обернулась. Гаучо, бледный, как смерть, хмуро смотрел на нее.

— Но, если хочешь, попробуй поднять тело.

Взгляд девушки метнулся к стенке, где на толстых винтах держалась лебедка, с которой спускались цепи.

— Не надо.

Катя решила, что это сказал байкер, уже хотела открыть рот и огрызнуться, но до нее дошло, что это голос Олега.

— Я хочу помочь, — растерянно сказала она.

— Я умру сам. Не надо.

Гаучо, матерясь от боли, приподнялся.

Катя стала медленно вращать барабан лебедки.

— Ты сдираешь ему кожу, — сказал байкер, пол под которым уже потемнел от крови.

Катя перевела взгляд на руки Олега. Вареная плоть, не выдержав давление браслетов, комками сворачивалась с кистей, обнажая мышцы и сухожилия.

— Но я не могу его оставить тут! — в истерике крикнула она.

Ее рука инстинктивно провернула еще один круг. Тело Олега немного приподнялось. Кожа в области таза и бедер натянулась и лопнула. Нижняя часть молодого человека с тяжелым всплеском скрылась под водой.

Катя зарыдала, без сил опустилась на пол. Она билась в истерике, стуча кулаками по шершавой стене. Ее нежные руки вмиг покрылись царапинами.

— Закрой ширму и иди сюда, — подал голос Гаучо, который слабел с каждой минутой.

Катя послушно кивнула, доползла до Гаучо и обхватила коленки руками.

— Как вы нашли это место? Ну, скажи. Пожалуйста. — Мила попыталась улыбнуться, но вместо этого ее багровое лицо, испачканное в каплях крови, исказилось в звериной ухмылке.

Она нарочито медленно повернула рычаг барабана. Дантист, скрюченный в позе эмбриона, поднялся наверх, упал на гвозди, не выдержал боли и закричал. Острые шипы пробивали даже грубую кожу косухи, в которую был облачен Дантист, не говоря уж о ногах, защищенных только легкими камуфляжными штанами.

Глаза Милы лихорадочно блестели. Казалось, она совсем не обращала внимания на рану в боку и нож, торчащий из спины.

— Кто вас навел на меня? Малыш, я жду ответа. — Женщина взглянула в окошко барабана. — Из головы вашего жирного друга я сделала светильник для своего сына. Он еще не до конца готов, но в глазницах уже цветные стеклышки, внутрь можно ставить свечку. Очень красиво! Хочешь, я из тебя сделаю такой же?