— А я не дитё. Я… молодой боец.

Надеюсь, бойцам гномий дед песни не поёт. Ни на ночь, ни с утра.

Гном засомневался, даже приподнял капюшон и заглянул мне снизу в личико. Ну, и? Вид у меня боевой — почти раненый.

— Какой рррод войск?! — гарнизонно поинтересовался поющий дед.

Какой-какой… Какой у меня может быть род…

— Особо секретный, — прошептала я гному в самое ухо. — Глубоко законспирированный боец-доброволец по испытанию на себе ментальных вмешательств. Направляюсь домой после обширной магической контузии в оба полушария мозга, для излечения и последующих экспериментов. — Гном «поплыл». — Из прочих полученных ранений: открытый перелом моральных устоев, ожог души третьей степени и передозировка декокта. — Бородач засопел, надо было дожимать. — Десятикратная передозировка. Не рассчитала. Перепила.

Гном протяжно свистнул, его сослуживцы притихли. Даже разносчики перестали посудой громыхать.

— Эк тебя… Это тот маг что ли, раскудрить его в печенку? Но… девочка же… ты, — басовитым шёпотом прохрипел приграничник.

— Гендерная дискриминация, слышал о такой штуке, дедуль? — Тоже шёпотом просветила я отставшего от жизни воина. — Десять лет общественных работ по уборке улиц без права помилования.

— Эээ… — попытался осознать тяжесть своего преступления работник секиры.

— Ладно, — дедушку стало жалко, — своих не выдаём. Но ты мне, дед, контузию колыбельными не усугубляй, а то… — я набрала в грудь побольше воздуха и заорала во всю глотку, — буйной стану! Тогда вам всем ырбуц леденцом покажется! Так ыртытем хурлакну, что позвоночник в штаны осыплется, а драмзех изо лба вылезет!

Кажется, последнее было лишним. Тишина наступила такая, что стало слышно, как мухи родятся.

— Так бы и сказал…ла, — шёпотом просипел любитель ночного вокала. — Ежели изо лба… — дед даже лоб почесал, — то какие уж тут колыбель…

— Уииииуаааа! — вспорол тишину пронзительный вопль.

И почти одновременно с ним раздался всхлип «умирающего лебедя»:

— Митавиа!

Я обернулась и глазам своим не поверила. Разве так бывает!? Разве мне может улыбнуться удача? Грустно, как Лидорчик, и острозубо, как Нифса. Габаритная у меня няня, а я её за бугая приняла! Это же они, мои… как их там? Мои, короче!

— Лидорчик, это ты?! Нифса?! Вы откуда здесь?

Я попыталась растолкать гномов, но моя няня управилась первой и расшвыряла бородачей, не особо напрягаясь. Лавкам тоже досталось. Лидорчик пристроился сзади и прошёл за Нифсой, как дельфин в кильватерной струе. Ни обо что не споткнулся. Пока няня меня обнимала и прижимала, Лидорчик толкался рядом и вопил, как гном:

— А мы за тобой! Мы сразу за тобой следом ушли! Я же говорил, нагоним! А что ты тут делаешь одна!?

Когда Нифса наконец разжала объятия, в меня вцепился Тонна Эля. Я бы даже сказала — стал тискать. Какой-то он не робкий. Совсем стеснительность на радостях утратил. Ладно, не буду его расстраивать и сразу браслет не верну.

— Лидорчик, погоди меня целовать. А то чесаться будет! — Вот как надо женихов останавливать. У него аж глаза посинели. — Не видишь, что ли? Я комарами на всё лицо раненная.

— А-а… — дошло до семьдесят второго потомка. — Тогда я поцелую там, куда комары не кусали.

Я почувствовала, что краснею. Гномы похабно заржали. Нифса сказала им «Уууии» и с одного удара развалила пополам стол. Неплохо. Не хуже короедовой бабушки кулаком лупит. Даже лучше. А я думала, что она только тесто хорошо месит… Горжусь!

— Какая женщина! — Простонал гномоначальник. — Как тебя зовут, красавица, — и бородатый самоубийца полез к Нифсе знакомиться.

— Она не говорит, — я решила вмешаться, потому что нехорошо, если сразу два внука осиротеют. — Это моя няня. Её зовут Нифса, но близко подходить не надо. Письмо давайте! Быстрее!

— Не говорит… не говорит… — бормотал гном, копаясь в своём мешке, — мечта, а не женщина!

Наконец он докопался до истины и извлёк на свет письмо Короеда.

Хорошее я Керосину обещание дала. Правильное. От гномов не убегала, Нифсе прямо в руки попала, Лидорчик для запечатывания и отправки послания имеется.

Гномы немного посомневались: не слишком ли быстро они «объект» доставили и можно ли меня уже отдавать? Вопрос решали недолго. Как только их предводитель заявил, что всё сходится кроме адреса, Нифса сломала об колено лавку, а я заверила доблестных защитников, что оплата за доставку урезана не будет, к тому же, за быструю доставку им положен бонус. Фургон. Заодно и избавилась от страшного транспорта.

Нифса накарябала под Ясиной росписью два полукруга и пририсовала снизу третий. Вышло чешуйчато и необычно. Письмо положили в конверт, и Лидорчик приступил к своей части обязанностей. Пока искали и плавили сургуч, он как раз закончил с адресом и прочими «кому куда» (отличник — завитушек в два раза больше, чем букв), повернул перстень на пальце печаткой вверх (тоже маскировался, ха!) и шлёпнул им по сургучу. Всё! Свобода!