На всякий случай одну крупную банкноту достоинством в пятьсот франков девушка спрятала на груди, за корсажем.

«Пусть теперь кто-нибудь попробует сказать, что я скрупулезно не обдумала каждую мелочь!» — горделиво думала она.

Нарядная и довольная собой, Вальда торжественно появилась в кухне, где постоялец беседовал с хозяйкой. При виде Вальды новый знакомый поднялся ей навстречу, в глазах его вспыхнуло нескрываемое восхищение.

— Вот моя мокрая одежда, мадам. Я попыталась было сама отстирать пятна с блузки, но, боюсь, у меня плохо получилось.

— Все будет сделано, мадемуазель, — успокоила ее та, забирая вещи.

— Благодарю вас. — Девушка повернулась к Сэнфорду. — Вы осмотрели камеру? С ней все в порядке?

— Насколько могу судить, через кожаный футляр не просочилось ни капли. Для верности можно, конечно, сменить пленку, но готов поклясться: она не повреждена.

— В таком случае полагаюсь на вас.

— Госпожа Поркье предлагает вам выпить чашечку кофе и отведать ее знаменитых пирожков с мясом. После неприятного происшествия полезно подкрепиться.

— Кофе я бы с удовольствием выпила, а вот есть мне, пожалуй, не хочется.

— Вам непременно захочется, стоит только попробовать кусочек, — заверил ее Ройдон. Из учтивости он говорил по-французски, с тем, чтобы его понимала и хозяйка.

— Я сию же минуту подам вам в салон, — с готовностью откликнулась та.

— К чему эти церемонии? — удивился молодой человек. — Мы отлично перекусим прямо здесь.

— С нами по-простому можете обедать, пока вы один, месье, — тоном строгой нянюшки осадила его госпожа Поркье. — А когда у вас гости, надлежит принимать их в гостиной. Проводите туда мадемуазель, а я принесу кофе.

Было совершенно ясно, что отношение хозяйки к Вальде коренным образом изменилось после того, как девушка сняла цыганский костюм и приобрела респектабельный вид.

«Как это странно и несправедливо, думала девушка, — что люди так не любят цыган». Для нее же эти самые цыгане являлись воплощением дружелюбия, доброты, готовности прийти на помощь. Ройдон Сэнфорд распахнул еще одну дверь, и молодая леди прошла в салон нечто среднее между гостиной и парадной столовой. Строгая, чопорная мебель придавала комнате немного формальный и нежилой вид. Впечатление усиливали набитые конским волосом жесткие кресла и диваны. По стенам были развешаны акварели с изображением быков и лошадей. Такие картинки можно было купить в любом провинциальном городе, и нарисованные на них животные имели весьма отдаленное сходство с живыми.

Вальда подошла к окну и стала рассматривать утопающий в цветах сад. Молодой человек последовал за ней.

— Я вижу, вам удалось убедить хозяйку поселить вас на мызе.

— Она сказала, что всякий ваш друг — желанный гость в этом доме. По-видимому, вы здесь — важная персона. Скажите, почему вы так часто приезжаете сюда отдыхать?

— С таким же основанием и я мог бы спросить вас, почему вы приехали в Камарг, — улыбнулся он. — Ответ прост: потому что это — красивейшее место на земле.

— Я здесь совсем недавно и пока не могу судить столь же определенно. Но, кажется, вы правы.

— Эти места обладают особой магией, которую не выразишь словами. Стоит побывать здесь хоть раз, и снова тянет сюда. Иногда я даже во сне вижу Камарг и понимаю, что приеду опять.

— Что касается меня, я пока не могу сказать того же, — сдержанно проговорила Вальда.

Сэнфорд не ответил, и девушка, даже не поднимая глаз, почувствовала, что он смотрит на нее.

— Вы слишком юны, чтобы путешествовать в одиночку, — заметил он, помолчав. — Как ваш отец отпускает вас?

— Моего отца нет в живых.

— Да… но… ведь есть же кто-то… — начал он и осекся. — Разумеется, это не мое дело, но, честное слово, вы слишком красивы и потому нуждаетесь в том, чтобы за вами присматривали.

Вальда вежливо улыбнулась.

— Поверьте, я вполне в состоянии сама о себе позаботиться — за исключением тех случаев, когда в меня на всем скаку врезаются неизвестные всадники!

— Но, ради всего святого, как я мог предполагать, что где-то в высокой траве прячется молодая женщина, да еще переодетая цыганкой? — взмолился молодой человек.

— Смею думать, что, если бы я действительно оказалась цыганкой, а вы меня переехали, это вас ничуть бы не обеспокоило!

— Вижу, вы не разделяете неприязни госпожи Поркье к этому племени. Однако ее тоже можно понять. С этим народом не всегда бывает легко поладить. Порой они создают в этих краях немалые трудности, особенно когда в таком количестве собираются на свой ежегодный фестиваль в Сент-Мари. — Он помолчал. — Но они своеобразны, живописны и, без сомнения, вызывают интерес. А их праздник, выросший из древних политеистических верований, весьма впечатляет. — Почувствовав, что собеседницу занимает эта тема, молодой человек продолжал: — Когда-то давно, еще в XV веке, ромы, то есть цыгане, водружали на плечи статую богини Иштар и входили с ней в море. С помощью этого ритуала они надеялись умилостивить богиню, чтобы та ниспослала им плодовитость и изобилие во всем.