Шрифт:
Тимофей, сын Родиона Кобелева, служил в 1699–1701 годах приказчиком Анадырского острога. Он прославился пешим походом от Анадыря до Пенжины и добычей сведений о Карагинском острове. Затем Тимофей Родионов Кобелев основал Нижне-Камчатское зимовье, после чего был назначен первым приказчиком всей Камчатской земли [307] .
Можно думать, что Тимофей Родионов — отец сотника Ивана Кобелева-младшего.
Наш сотник свидетельствовал, что, еще будучи в Андарске, он от своих родных слышал сказание о семи кочах, вышедших в плавание вокруг Чукотского носа, три из которых пропали без вести.
307
О землепроходцах Кобелевых см.:
«Русские мореходы в Ледовитом и Тихом океанах». Л. — М., 1952, с. 279, 298, 300, 301, 303, 304, 326, 327, 339, 348, 350.
«Открытия русских землепроходцев и полярных мореходов XVIII века». М., 1951, с. 469, 531, 533–535.
«Колониальная политика Московского государства в Якутии» Л., 1936, с. 116–193.
М. Б. Черненко. Путешествия по Чукотской земле и плавание на Аляску казачьего сотника Ивана Кобелева в 1779 и 1789–1791 гг. — «Летопись Севера», т. II, 1957, с. 121–141.
Игнатий Козыревский, не указывая года, когда это происходило, свидетельствует, что сын боярский Тимофей Кобелев вывез в Якутск «иноземца» с японской «бусы», разбившейся у мыса Камень на восточном берегу Камчатки. См. И. И. Огрызко. Открытие Курильских островов. Л., «Ученые записки ЛГУ», № 157 1953, с. 201.
Младший сотник Иван Кобелев, живя в Анадырском остроге, слышал и рассказы о бородатых людях Большой земли, подобные «сказкам», записанным в 1762 году в Охотске.
Служилые из Анадырска — Иван Гребешков, Яков Репин и Леонтий Вершинин — сообщали тогда, что бородатые люди не раз просили чукчей привезти на Большую землю хотя бы одного русского человека. При этом жители Аляски будто бы говорили, что анадырские казаки — их деды.
Анадырские служилые вспоминали, что еще до 1742 года казак Решетников, прибывший на устье Анадыря, чуть было не уехал с чукчами к бородатым людям. Его уже посадили в байдару, но набежали другие чукчи и не дали казаку плыть к Большой земле, говоря при этом, что не нужно допускать союза русских с бородатыми людьми.
Казак Яков Репин уверял в своей «сказке» 1762 года, что сам находил выточенное из дерева блюдо «русского дела», привезенное с Большой земли. Солдат Леонтий Вершинин тоже видел у чукчей привозные сельницы и резные деревянные блюда с украшениями из моржовой кости.
Источником сведений об Аляске для старослужилых анадырцев XVIII века были рассказы крещеной чукотской женки Мавры, вышедшей замуж за солдата Никифора Сосновского [308] .
Для какого «примечания» Иван Кобелев был отправлен 22 марта 1779 года из Гижигинской крепости на Охотское море в «Чукоцкую сторону»? Он, несомненно, не оставался равнодушным к вести о недавнем пребывании кораблей Джемса Кука в этих местах.
308
Сказания анадырских служилых напечатаны в «Географическом сборнике», вып. III. М. — Л., 1954, с. 182–184.
Сотник двинулся на Чукотку для проверки смутных слухов о приходе иноземцев и наблюдения за их дальнейшим движением.
Двадцать восьмого мая он был у Сердца-Камня, откуда начинались жилища сидячих коряков. В «Экстракте» сказано, что Сердце-Камень было названо так Берингом, причем составитель выдержек ссылался на печатный источник и даже на его страницу. В этом видно стремление подчеркнуть первенство русских людей на «Тихом море».
Сочинитель «Экстракта», секунд-майор Михайло Татаринов, сообщал, что Сердце-Камень отмечено на карте красной литерой «А».
Кобелев двинулся оттуда к речке Крапивной, где вскоре он разглядывал необычайные жилища из «щек» и ребер кита, обложенных землею.
За Ягагеинским острожком наш сотник увидел устье морской губы верст с восемь шириной, лежащей под 65°18' северной «ширины», как выражался Иван Кобелев.
Вот к этому-то заливу и приходили корабли Джемса Кука, спускавшие на воду три палубных бота. Англичане меняли бисер на лисьи шкуры. Кобелев нашел у тамошних жителей красный с белыми крапинами платок из бумажной ткани, полученный от англичан.
Михайло Татаринов подчеркивал, что в этом месте гораздо ранее Кука побывали Чириков и Беринг, и делал ссылку на «Ежемесячные сочинения» за 1758 год, то есть на сочинение Миллера.
Далее начитанный секунд-майор излагал «Примечания» Ивана Кобелева об островах Берингова пролива.
Двадцать шестого июля 1779 года сотник Иван Кобелев высадился на первом острове — Имоглин (Ратманова). Там он нашел два острожка с населением в триста девяносто восемь человек, питавшихся мясом моржей и китов.
С первого острова гижигинский странник перебрался на второй — Игеллин. От него до Северной Америки было всего верст тридцать.
Сотник видел одновременно и Чукотский берег и туманное побережье Аляски. На Игеллине населения было куда меньше — всего сто шестьдесят четыре жителя, включая детей.
У костра, в котором горели облитые жиром китовые кости, сотник беседовал со старшиной островитян — Каигуню Момахуниным. Тот объявил сотнику, что он, Каигуню, «природою американец», рожденный в Американской земле, что синеет за проливом. Старшина прибавил: в Америке есть река «Хеврен» (Хевуврен), а при ней стоит острожек Кымговей, где имеют жительство российские люди. Они знают грамоту, почитают иконы и от коренных американских жителей отличаются широкими и густыми бородами.
Иван Кобелев взмолился, чтобы игеллинский старшина отвез его на берег Америки и проводил к стенам Кымговей-острожка. Но Каигуню не решился на это. Он боялся российских ясашных чукчей. Это они, предвидя рвение Кобелева к походу в Америку, запретили старшине провожать сотника на Аляску, думая, что жители Аляски убьют Кобелева или заберут его в полон и все свалят на чукчей, которым придется безвинно страдать из-за казака. Словом, повторилась история Решетникова.
Тогда Иван Кобелев решил обратиться с посланием к бородатым людям в Кымговей.