— Как понимаю, моего приятеля ждет ссылка на другой конец Империи? — вскинул медную бровь Искусник.

— Не знаю, — устало прикрыла я глаза. — Ничего не знаю, Ярр. Время покажет.

Потом мы молчали. Чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу, я спросила у Ле-Кинаро о том, что новенького в департаменте переселенцев. Новенького было, как обычно, немало. Притом весьма веселенького новенького! И это хорошо, а то мы как-то совсем загрустили.

— Вот представь, — улыбался музыкант, выливая нам остатки ликера, — стихийный портал из другого мира открывается не где-нибудь, а в «лабиринте кошмаров». — Заметив наше недоумение, меднокосый пояснил: — Это учебный полигон по отрабатыванию иллюзий седьмого уровня, и там же тренируются те, кого в народе именуют демонологами. Так вот, что иллюзии, что «демоны» получаются изрядно жуткие. А если вырываются из-под контроля, то их еще и развеять или изгнать сложно. Практиканты там нити стихий такими морскими узлами завязывают… Зато у нас получилось отличное экзаменационное испытание! Что касается переселенца… в его народе считалось, что в такие порталы живьем уходят только самые достойные, самые умные, великие…

— Короче, самые-самые, — хихикнула Мариоль.

— Верно! — Мидьяр поднял палец вверх. — И вот, представь… естественно, так как наш тип мнит себя праведником, то на выходе ожидает увидеть райские кущи и делегацию встречающих «богов» с хлебом, солью и нежной гурией в довесок. А вместо этого он вываливается в темном лабиринте, где странно пахнет, кругом стоны, всхлипы, завывания, а временами и плач. В мужика впервые закрадывается мысль, что при жизни он вел себя не очень хорошо…

— И что дальше? — уже в открытую улыбалась я, представив выражение лица несчастного.

— Дальше было увлекательное путешествие по лабиринту! — воодушевленно продолжил Хранитель Грез. — В том числе и работников департамента, которых отправили ловить наше «праведное» поступление. «Поступление» к тому моменту уже освоилось и попыталось поймать хотя бы одну «монстрилочку», дабы править миром! Призываемые, хоть и подчиненные, как ты знаешь, носят в себе отпечаток сил и ауры тех, кто их вытащил, стало быть, отчасти разумны. Вернее… не совсем то понятие… но определенный шаблон поведения как их самих, так и их жертвы в них заложен. А если жертва с радостными воплями несется навстречу…

— Разрыв шаблона. — Мариоль уже икала.

— Он самый, — кивнул Ярр и весело нас оглядел. — Ну что, полегче стало? А то грустные-грустные сидели! — Быстрый взгляд на меня и едва слышное: — Особенно некоторые.

Я фыркнула и расправила плечи.

— Я не грустная, я просто не понимаю, почему вы мне его сватаете. Ярр, вот ты говорил о том, что наедине с близкими можно расслабиться и быть собой. С Лирвейном это невозможно. С ним всегда надо быть настороже, с ним ждешь удара, с ним мне тоже придется вести себя как с противником. Не поворачиваться спиной. А я хочу быть не только Императрицей, но и любимой, иметь свою тихую гавань, где получу возможность побыть слабой женщиной. Железная леди — это полезная маска, и я с ней, разумеется, рано или поздно срастусь, но должны быть те, на кого я могу надеяться, не боясь, что эта опора вывернется со словами: «Учись действовать сама». — Неопределенно повела рукой, лихорадочно подбирая слова для завершения, не желая больше общаться на эту тему. — Да, я буду сама. Я понимаю, что это нужно, важно и так далее. Но я должна знать, просто знать, что есть он, тот, к кому можно прийти, забраться на колени, обнять и поплакать. Уверенность, что получишь помощь, безумно важна, пусть даже я и не воспользуюсь этим. И все, давайте закончим. Для меня эта беседа неприятна, я уже изложила свою позицию и не хочу продолжать.

— Как знаешь, — печально посмотрел на меня музыкант и тут же, встряхнувшись, радостно выпалил: — Девочки, а может в «Триэль» сходим? Вытащим Ровену из императорских садов, я сыграю, она станцует, ну и посидим еще все вместе.

— Хочу! — решительно кивнула я, грустно глядя на пустую бутылку.

— И я тоже, но сначала позову Лиса. — Мари встала из-за стола.

Искусник тоже поднялся и крикнул вдогонку Мариоль:

— Тогда мы с Алькой — искать Ровену, а вы с Тьмой перенесетесь сами.

Мы с Мидьяром переглянулись и, вздохнув, принялись за уборку. Я сгребла бокалы и быстро сполоснула их: слава стихиям, раковина была в соседнем помещении. Хранитель убрал со стола блюдо с фруктами и выкинул пустую бутылку.

— Портал я создам, ладно?

— Как хочешь, — улыбнулся мне Ле-Кинаро.

Я сосредоточилась и построила переход. С опаской покосилась на жемчужную дымку и сделала веселое лицо, широким жестом предлагая рыжему идти первым.

— Прошу!

Надеюсь, что построила портал как положено и мы выйдем на уровне пола.

— Боюсь, — признался Искусник, но отважно шагнул в трепещущее марево.

— И я, — невесело хмыкнула, но смело последовала за ним.

Когда вышла в оранжерее, то уже через две секунды поняла, что мы не вовремя.

Кейран сидел на скамейке, на его коленях устроилась Ровена, и они медленно и явно с удовольствием целовались. Тонкие руки девушки скользили по плечам мужчины, перебирали его волосы. Кей был куда менее сдержанным, его ладони путешествовали там, куда смогли дотянуться: по талии, округлым бедрам и стройным ногам.

Мне стало неудобно и как-то очень обидно. У Мариоль с Лисом все замечательно, у фейри с моим советничком, который из-за чувств забросил все государственные дела. А у меня… жених — и тот неизвестно где! Покосилась на Ярра. Он с иронией поглядел на парочку, а потом выразительно откашлялся.

Ровена вздрогнула и стремительно обернулась, заодно открывая обзор и Кейрану. Тот поморщился и вкрадчиво поинтересовался:

— А вас стучать не учили?

И тут… кое-что случилось. Во мне проснулись вредность, гордость и наглость. Гремучий коктейль, который, помноженный на алкоголь, именуется дуростью.