Я делами не смогу заниматься — хотя бы вчерашний день вспомнить, какой я дерганой из-за блондина была.

Ага, то есть назначаю встречу Рыжу и Лиру, а там излагаю свои соображения.

Ев вчера удрал к южным границам, какие-то серьезные неполадки там на одном из ключевых предприятий Алого Клана, и ответственный за это — мой жених. Сегодня должен вернуться. На губах появилась мечтательная улыбка. Соскучилась. Несмотря на то что не представляю, как с ним поговорю обо всем, очень соскучилась.

Так… приучил к себе. Так дорог стал. Так важен.

Лир… Не вытравливается и не вытравливается.

Что же мне делать?! Как быть? Как жить с одним и постоянно видеть второго?! И ведь, самое отвратительное, даже если я буду принадлежать одному, даже если скажу, что выбрала сама… другой не отступится.

Потому что я неравнодушна!

Собственно, именно поэтому и стоит поговорить с ними.

И за выторгованную паузу умудриться придумать Лирвейну задание на всю его жизнь и на другом конце мира! А то совсем уже… и вообще, я, как говорится, «царь или не царь»?! М-да, все же иномирные пьесы — крайне заразная штука. А вернее, фразочки из них.

Поздний вечер. Дом Алира Хора.

Комнату освещало и согревало пламя камина, но душе Лирвейна ничто помочь не могло.

Ему было плохо. Очень плохо.

Он бездумно водил по любимому кинжалу тряпочкой, стирая остатки масла и металлической стружки. Возня с холодным оружием, которая ранее всегда помогала привести мысли в порядок, сейчас оказалась бесполезной. На делах безопасник вообще толком сосредоточиться не мог.

Хотя… имеет он право на минуту слабости?

Не имеет. А жаль.

Вроде бы все, что можно и нельзя, он уже сделал. Вывел из тени своих ставленников, и теперь в департаменте почти что переворот. Практически весь центральный отдел, который был в непосредственном подчинении бывшего начальника Хора, пришлось увольнять. Иногда фатально для жизней.

Вот уж точно «волчий билет». К сожалению, в их структуре иной трактовки этого выражения не существовало.

Про Алю он старался не думать. Вот принципиально. Потому что и так отвратительно себя ощущает, так есть ли смысл ковыряться в воспалившейся ране?

Но не только это грызло доблестного безопасника, великого Хранителя Изначальной Империи. А еще и этичность его притязаний. Евгран Пламенеющий был его соперником, другом, врагом… и кровным братом. Их столько связывало, разного, противоречивого, но они никогда не думали, что что-то может встать между ними по-настоящему. Как они ошибались. А все оказалось так банально… Женщина. Лишь женщина.

В углу комнаты вспыхнул огненный портал, из которого спустя несколько секунд шагнул тот самый «друг-враг». Крайне недовольный и даже злой.

Впрочем, это могли заметить разве что те, кто знал его очень давно. По жесткому прищуру зеленых глаз, которые в полутьме казались черными, закаменевшему лицу и застывшей на губах усмешке.

Евгран спокойно прошел через комнату и остановился у кресла, в котором развалился блондин.

— И я тоже рад тебя видеть, — флегматично кивнул Лир.

Рыж протянул ему ладонь, и Хор, помедлив, положил кинжал на стол и принял руку приятеля. Тот рывком его поднял и, спустя бесконечно длинный миг, коротко и резко ударил кулаком по лицу. После развернулся и подошел к бару, привычным движением достав бутылку и две рюмки. Вернулся обратно и опустился в кресло по другую сторону стола.

Лир уже снова сел и теперь прикладывал к глазу намагиченный лед.

— Исцелись, хватит спектакль устраивать, — отрывисто бросил Евгран.

— Ну я могу и так походить, для твоего морального удовлетворения, — спокойно ответил Хор.

— Я буду полностью морально удовлетворен, если ты больше к ней не сунешься. — Пробку Ев просто испарил и, налив, залпом выпил.

— А ты злой… — Лирвейн последовал примеру друга.

— Уже нет, — коротко отозвался Пламенеющий.

— Понятно… — Хор потянулся к магическому кристаллу с информацией, которую получил буквально полчаса назад. — Надо полагать, зачисткой нижнего города ты именно поэтому занялся?

— Ну если имперская служба безопасности бездействует, то могу я поразвлекаться? — угрюмо спросил Евгран. — А так всем польза. И народу — их не терроризируют, и бандитам — им вообще уже на все плевать, и тебе… живой вот еще.

— Почувствовал?

— Да. — Пламенеющий налил себе еще.

Да… он почувствовал, с кем была его невеста. Вернее, вариантов «с кем», собственно, кроме этого, больше и не существовало.

Больше они не разговаривали. Просто сидели, молчали и даже не пили. Оба понимали, что последнее, что им сейчас надо, — нетрезвый разум.