— Хорошо. Понял вас.

— До свиданья, Михаил Николаевич.

— До свиданья, Лаврентий Павлович.

Тухачевский положил трубку. И задумался. Света стояла, поджав губы, и всем своим видом олицетворяла человека-вопрос. Василий делал вид, что ему все равно, но слишком нарочито, настолько, что это вызывало улыбку. А Ольга хитрым, лукавым взглядом опытной завоевательницы смотрела на маршала.

— Вы предусмотрительны, — с мягкой улыбкой произнес Михаил Николаевич, обращаясь к актрисе.

— Я навела о вас справки, Михаил Николаевич, — кокетливо заметила она, — поговаривают, что артиллерийская засада – ваш излюбленный тактический прием.

— Вы смогли обыграть меня на моем поле! — наиграно воскликнул маршал.

— Мне пришлось приложить немалые усилия, — поддержала игру актриса.

— Ну что же, теперь, на правах победительницы… Хм. Вы хотите посмотреть обновленную Москву? С чего желаете начать? У подъезда меня ждет автомобиль. Если потеснимся, то, думаю, мы поместимся, — Михаил Николаевич начал обводить взглядом всех присутствующих, но так до конца и не успел это сделать – Светлана оказалась у него на шее раньше. Да не просто так, а с радостным визгом. Впрочем, Василий тоже выглядел довольным. ГАЗ-61 был не очень просторной машиной, но это все оказалось совершенно не важно.

Как несложно догадаться, прогулка по Москве затянулась на неделю, в конце которой вся компания осела на загородной даче маршала для вкушения шашлыка и принятия водных процедур.

— Ольга Константиновна, — тихо произнес Тухачевский, сидя на песке уютного речного пляже рядом с Чеховой, пока Света с Василием плескались.

— Я вас внимательно слушаю, — ответила актриса с нотками томного придыхания.

— Скажите мне, как победитель победителю… вы хотите повесить мою голову на стену в своем охотничьем домике?

— А вам так уж этого не хочется?

— Вы очень красивая женщина. Эффектная. Эмоциональная. Умная. С вами приятно проводить время, но я серьезный человек. Мне важна репутация.

— Вы хотите большего? — с хитринкой в глазах спросила актриса.

— А это разве возможно? Вы известная германская актриса. Я известный советский маршал. Предел возможных отношений – редкие встречи, что меня, как вы понимаете, не устраивает.

— Значит, хотите поговорить начистоту?

— Да, — кивнул маршал. — К чему нам этот политес?

— Я готова уехать из Германии, — тихо произнесла Ольга.

— Серьезно? — искренне удивился Михаил Николаевич.

— Если, конечно, вы меня не прогоните, — они встретились взглядом. — Мне не нужна очередная сушеная голова на стену охотничьего домика. Все это ребячество. Как и вы, я хочу нечто большее.

— Помнится, пару лет назад вы хотели денег.

— Там была страсть. Глупая и дурная.

— А что, если это тоже страсть? Порыв, который пройдет через неделю или месяц? Что тогда? Вы снова полетите как прекрасная птица в поисках счастья?

— Боитесь? — Ольга гордо вздернула подбородок.

— Я не хочу довольствоваться только лишь тем, что мне позволят подержать в руках переходящее почетное знамя.

— Какой вы, однако, собственник!

— Вас подкупила моя репутация?

— И какая же у вас репутация? — улыбнулась Ольга, провоцируя Тухачевского на тираду самовосхваления.

— Раскаявшегося грешника, Казановы, ставшего примерным семьянином.

— Оу… — дама слегка опешила. — Вы считаете?

— Наверняка, — кивнул маршал. — Ведь это вас зацепило, а не то, что рассказывали про мои успехи. Что-то выиграл, кого-то победил… это все пустяки. С кем не бывает? А вот взять неприступную крепость не каждый может. Вы ведь красавица, чего уж тут спорить. Да не простая, а обольстительная. Живая страсть, которая не в состоянии оставить ни одного мужчину равнодушным. Если конечно, он не болен физически или психически. А тут я весь из себя неподатливый, как толстовский отец Сергий. Я ведь хорошо помню тот прием и то, как вы меня обхаживали, пытаясь взять с первого приступа.

— Вот как? — слегка надулась Ольга.

— Думаете, мне не хотелось вам уступить? — улыбнулся Михаил. — Губы, глаза… Я смотрел на вас и буквально сам ощущал всю глубину и гамму страсти, что в вас бушевала. Но…

— Так вы боитесь меня? — ахнула Чехова.

— Да. Мне страшно потерять голову, потому что… — но договорить он не успел, Ольга прижалась к нему, обняла и шепнула на ухо с томным придыханием:

— Если вы ее потеряете, то всегда будете знать, где найти…

Пару дней спустя.

— Товарищ Сталин, — Тухачевский бы растерян и подавлен. — Я все понимаю, но зачем вы помогли Чеховой?

— Неужели вам было так неприятно общение с этой женщиной?

— У меня было острое ощущение, что товарищи стараются меня женить на ней.

— Вы правы, — кивнул Иосиф Виссарионович.

— Но зачем?

— Она влюбилась в вас и готова ради своей страсти переехать в Москву.

— Что, вот так и сказала?

— Да. Записалась на прием к товарищу Молотову и прямо ему сказала об этом. Дело-то непростое.