— Говори быстро: где в соседних райотделах такие синие «Жигули», как эти?

— Нигде, — мгновенно ответил парень. — На аэродром?

— Только не в Березовку. Давай в областную столицу.

— Так то ж сто верст.

— Зато живой останешься. И дорогу выбирай кривую и замысловатую. И по рации не говори. Понял?

— Кажется, да.

Больше в салоне не было никого.

— Автомат у тебя есть?

— Только «Макаров».

— Дальше можешь не объяснять.

Рация заработала вскоре.

— «Урал-шесть», «Урал-шесть», где вы?

— Не отвечай.

— От этого хуже только. Потеря машины, человека. Сейчас тревогу объявят. Всех поднимут на ноги.

— Да уже всех подняли. Знаешь что? Твои начальники ни при чем. Они думают о другом.

— Да я это и без вас знаю. Вот Семафорный впереди, что делать?

— Объезжай.

— Не получится. Тут узел жэдэ и развязки.

— Тогда на полной скорости через поселок и выйди на связь, говори, что подъезжаешь… куда там?

— Ну… скажем, к Прогонному. Это на пути к аэродрому.

— Вот и хорошо.

— А почему они ближе не подъехали?

— Они же знают, что тут я.

— А оружие у вас есть?

— Вот не успел из дома прихватить.

— Вы из ФСБ?

— Ага, — скромно соврал Старков.

— А ваши-то чего?

— Да не успеет никто мне помочь. Тут чеченов полный район.

— Как полный? Мы паспортный режим отслеживаем.

— Ты, наверное, работой ошибся, парень.

— Вам виднее, — помрачнел лейтенант.

Они промчались через железнодорожный поселок и вылетели на шоссе.

— Дальше не наш район.

— Тем лучше. Чужой район, чужая машина, больше непонятного и необъяснимого.

— «Урал-шесть», «Урал-шесть» — где же вы? Бобков?

— Товарищ капитан, у меня движок грохнулся. Я же говорил Бухалаеву, что кольца нужно менять.

— Где вы, Бобков?

— В пяти километрах правее Вырино.

— Как тебя туда занесло?

— Можно я потом доложу? Нас на прицепе везли.

— Я тебя дам прицеп. Товарищ с тобой?

— Все в ажуре. Забрали чекиста. Жив-здоров.

— Никуда не уходите. Сейчас буду сам.

— Есть.

— Молодец. Я похлопочу, чтоб тебя медалью наградили.

— Да меня с работы теперь выгонят.

— Ты лучше на работу свою не ходи дня три. Спрячься.

— Если жить хочу?

— Вот именно.

Когда показались окраины большого города с высотными домами, Старков попросил летеху остановиться на остановке троллейбуса.

— Как тебя звать-то?

— Иваном.

— Ну спасибо, Ваня. По гроб не забуду.

— Мне-то что делать?

— Расскажи, как все было. Ничего тебе не будет. Вот увидишь. Моя фирма заступится.

— А сейчас?

— Оставь машину где-нибудь, позвони в райотдел, чтоб забрали, сам спрячься. Пойдешь сегодня к своим — беду накличешь.

— Ну прощайте.

— Прощай, парень.

В аэропорт он, естественно, не поехал. Выпил бутылку пива в три глотка, прямо у ларька, посидел на скамеечке.

И… решил вернуться туда… где причины и следствия. Где концы, которые в воду.

А потом победителей судить не будут. Или судить будет некого.

Поездами, самолетами, автотранспортом и прочими легальными и комфортными способами ему до гор этих и равнин не добраться. Отловят и вернут. Решение пришло как-то сразу. Улетал он с Северного, на военно-транспортном. Экипаж Калинова. Здесь аэродром Чкаловский. Там его никак не ждут, а добраться до самолета можно. В прошлый раз провели с особым почетом и скрытностью. Калинов челночит через день. Шанс есть.

До Москвы добирался электричками. Там не удержался, позвонил на квартиру человека, которому не мог не доверять.

— Славка! С тобой все в порядке?

— Со мной-то все. А как теперь быть? Сдали меня? — осторожно сложил слова в фразу. Сейчас каждая запятая была свинцовая, как пуля в «калаше». Расстрельные сейчас были знаки препинания.

— Мы сейчас разбираемся. Так что брат… ты откуда звонишь?

— Я неподалеку.

— Куда сейчас?

— Домой, — соврал Старков.