– Что с тобой, дитя? – холодно спросила она, уставясь на внучку. – Чем вызваны эти слезы?

Она потрепала Мадди по плечу, как комнатную собачку.

– Они не приедут… не приедут… я точно знаю, – пролепетала Мадди.

– Откуда такие мысли? Конечно, они приедут. Они уже на пути сюда, – возразила бабушка, но Мадди была слишком расстроена, чтобы успокоиться.

– Но вы не любите мою маму, и они снова уедут и больше не вернутся, – выпалила она.

– Вот. Возьми и высморкайся. И кто только плетет эти глупые сказки? Как я могу не любить ее, если никогда не видела? Ты слишком молода, чтобы разбираться в делах взрослых. Скоро праздник, так что оставь эти глупости, вытри глаза и спустись в кухню за печеньем.

– Не хочу печенье, хочу панду, – шмыгнула носом Мадди. – И еще хочу, чтобы мама и папа скорее приехали!

Она чувствовала себя неуклюжей дурехой, потому что рассказала о своих страхах, а бабушка ничего не поняла. Да и как ей понять? Она даже не была на свадьбе родителей!

– Ты уже большая девочка, нечего тебе искать утешение в игрушках.

– Хочу панду и тетю Плам, – настаивала Мадди, протискиваясь мимо бабки.

– О, делай что хочешь, только перестань ныть и возьми себя в руки. Рыданьями ничего не добьешься. Я только старалась помочь, – процедила старуха с обиженным видом, но Мадди уже сбегала по ступенькам в поисках любимой игрушки.

Панда выслушала ее исповедь, но ничего не ответила.

Ночью снова был сильный снегопад, и на обочине дорог выросли сугробы. Железнодорожные пути обледенели. Плам только вздыхала, боясь, что все предрождественские поездки будут невозможны. Сауэртуайт, привыкший к холодным зимам, бывал по несколько недель отрезан от остального мира. Школу закрыли на праздники, еда закуплена, и дети в общежитии старались вести себя прилично, хотя им и не терпелось покататься с горок на оловянных подносах и санках.

Мисс Блант злобно пыхтела, жалуясь на сверхурочную работу. Но на самом деле она досадовала на то, что из-за морозов пришлось отложить поездку к сестре, живущей в окрестностях Ковентри. Оттуда доходили дурные новости, и она тревожилась из-за отсутствия известий от Доры. Кто знает, жива ли сестра?

– Я должна поехать и все узнать сама, миссис Белфилд, – настаивала она и скоро исчезла в снежной круговерти, чтобы попытаться сесть в первый же поезд, следующий в южном направлении.

Джеральд прислал короткую загадочную записку откуда-то, где жара и пыль, но от Артура и Долли по-прежнему ничего не было. Впрочем, этого и следовало ожидать из-за погоды и запаздывающих поездов. Все было готово к их приезду и празднику для детей в Холле на второй день Рождества. Волнение росло, и дети, выполнив привычную работу, убежали играть во двор.

Сегодня должен состояться школьный рождественский спектакль, в котором участвовали все, кроме Грега, который помогал расставлять в церкви стулья за рядами скамей. У него ломался голос, поэтому он временами рычал, как медведь, и был исключен из костюмированного представления.

Миссис Батти предупредила, что осла Билли Меллора уже привели из стойла. Ослику предстояло пройти по проходу «на пути в Вифлеем», где он, вне всякого сомнения, оставит следы своего пребывания, которые быстро уберет церковный служитель, прежде чем вонь ударит в носы прихожан. Гитлер может строить всякие пакости, но ослик обязательно исполнит свой долг. Энид, Пегги, Нэнси и Глория были наряжены ангелочками, с нимбами на проволочках.

– В этом костюме я выгляжу настоящей дурой, – стонала Энид. – Мне уже не по возрасту так наряжаться. Смотрите, вон там Альф и его приятели.

Она показала на сидевших в задних рядах солдат и кокетливо изогнулась, выпячивая крохотные грудки, что на самом деле выглядело глупее некуда.

– Что ты выставляешься? Не доросла еще до этого, – урезонила ее Мадди, но Энид, проигнорировав ее, громко сказала Пегги:

– Никто в ее сторону и не посмотрит! Она все время мне завидует.

– Вовсе нет, – вступилась за подругу Глория. – А ты вульгарная.

– Кто бы говорил, Конли! На себя посмотри! Рыбак рыбака видит издалека, – вставила Пегги свой пенни.

– Заткнись, жирная рожа! – не осталась в долгу Глория. Три ангелочка стали толкаться и пинаться, отбросив Нэнси к каменной колонне. Мадди пришлось навести порядок.

– Ш-ш-ш! Вы же в церкви! Пьеса вот-вот начнется, не забывайте об этом! Не время ссориться. А тебе, Глория, спасибо. Но не стоит обращать внимания на их вздор!

– О-о-о, послушайте, кто говорит! Мисс Задавака! – фыркнула Энид и снова уставилась в публику.

Мадди заняла свое место в хоре, спрятанном за канцелем алтаря. Повсюду горели свечи. Церковные окна закрыли щитами, чтобы с улицы не было видно света. Как приятно сознавать, что налеты и бомбы не помешали рождественским праздникам! И как странно, что в Германии тоже зажигают свечи, поют гимны и все, враги и союзники, молятся одному богу! Вот это совершенно непонятно!