— Хозяин сказал тебе правду, — приподнялся со своего места Николас. — От неё толку не больше, чем от детской игрушки. Надо было тебе меняться, пока за неё хоть что-то давали.

— Нет. — Джил накинул на вещь шнурок и, затянув петлю, вновь повесил на шею. — Пусть её никто и не считает ценной вещью, но для меня она самая дорогая, потому что первая. Да и умей она что-нибудь большее, хозяин ни за что не разрешил бы мне её оставить. Я, как только её сквозь слизь нащупал, почувствовал, будто мне кто в голову бревном ударил. Сразу понял, что она будет моей. А ещё у меня возникло чувство полёта, недолго, как только я её коснулся. Вы же наверняка знаете, как это бывает? Ценитель Карлос возился с ней целую неделю — всё не мог поверить, что она на большее не способна! А разве то, что она парит в воздухе, словно облако, это не чудо?

— Дурак ты. — Николас брезгливо хмыкнул и отвернулся. — Вещь должна уметь что-то нужное. Полгода назад я нашёл вещь, которая могла залечивать на теле гнойники! Вот это была польза.

— Где же она сейчас? — криво ухмыльнулся Санчо.

— У хозяина.

— То-то и оно, что у хозяина.

Николас громко заскрипел зубами и еле слышно ответил:

— Я рисковал жизнью, а мне за неё дали глухую старуху Марию. А я её еле сменял на полбутылки раствора. Хозяин становится всё скупее и скупее. Скоро вообще за спасибо будем нырять. А его дочь с моей вещью не расстаётся ни днём, ни ночью. Всё свою красоту спасает!

Закончил свою речь Николас громким плевком и, уткнувшись лицом в локоть, дал выход накопившейся злости:

— Все здесь передохнем на радость хозяину и его стерве!

— Тише! — одёрнул его Санчо. — Наши промолчат, а соседи могут сдать.

— Да пусть слушают. Ты бы видел, как в тот день мимо меня носилась змея. Думал, хочет вещь отобрать.

— Змея не Критура. Она ещё ни на одного не напала.

— Это ты здесь такой смелый. А когда висишь у дна, а она мимо как стрела проносится, так быстро забываешь все приметы.

Голицын внимательно слушал их разговор, опасаясь лишний раз обратить на себя внимание, но тут он не сдержался:

— Здесь водятся змеи?

— Да их кто как называет, — ответил Санчо. — Для них мы название так и не придумали. По мне-то больше змея.

— Не слушай его, — подал из угла голос один из гребцов. — Я эту тварь видел, как вот сейчас тебя. Это тритон, только с шестью лапами. Я тритонов навидался в своё время, когда в Каракасе в городском террариуме подрабатывал.

— Да где же ты видел, чтобы тритон так извивался? Я её тоже видел не издалека. Тело тонкое, гибкое, с боков приплюснутое, голова размером с собачью, а глаза как два кулака и зелёные!

— Ее лапы у меня перед самым носом промелькнули. Три пальца с перепонками. Тритон, он и есть тритон! В одном ты прав, что пока он ни на кого не нападал. Порой кажется, что он нас даже побаивается. Держится в стороне. Не то что Критура.

— Да, Критура это такая мерзость, что лучше встретиться сто раз со змеями, чем один раз с ней, — согласился Санчо. — Потому что встреча эта наверняка будет для тебя последней.

— Критура, она какая? — спросил Женя. — Как выглядит?

— Как выглядит? — Санчо вновь задумался. — Она разная. Если кого сожрала, то одна. Если голодная, то другая. Я видел сытую, иначе сейчас тебе бы это не рассказывал. Похожа на медузу. Шляпа метра полтора, а щупальца и того больше, все пять будут.

— А я видел голодную! — решил присоединиться к разговору Николас. — Она охотилась у борта баржи, что по другую сторону. Не помню, стащила кого или нет. Мы её первыми заметили и все отбежали от края. Она щупальцами по палубе пошарила и снова в воду ушла. Ты точно сказал, что похожа на медузу. Тело белое, и колышется, как студень.

А щупальца извиваются как плети и с присосками на концах.

— Она этими плетьми схватила Базилио, когда я с ним в паре нырял. Может, он и вправду умнее меня был. Потому что Критура прошла рядом со мной, а схватила его. Потом я её опять видел. Всплыла рядом с бортом нашей галеры. Не двигалась, будто дохлая. А из её тела торчали части рук и ног, такие же студенистые, как и она сама. И клянусь тебе святым Бернаром, я сам разглядел на ней часть лица Базилио. У него на щеке был шрам. Так по этому шраму и опознали. Будто голова без черепа на этот студень натянута. Если приснится, то впредь заснуть уже не получится.

— Да… — протянул со злостью Николас. — Вы, русские, попали в самую задницу к дьяволу. Это вам не с медведями по Красной площади разгуливать. А вот помню, мы с шагомером Максом ходили искать вещи у острова, что от нас по правую сторону от выхода был. Он тогда ещё под воду не ушёл. Так я сам видел, как эта тварь вдоль берега ползла! Макс дал по ней очередь, а ей хоть бы что. Пули её насквозь прошивали, а она сползла в воду и ушла, не оставив на песке ни следа, ни крови.

Санчо с пониманием кивнул и добавил:

— Мы её тоже багром били. Так она будто желе поколыхалась и под воду ушла. Я здесь с хозяином с самого начала. Мы на его катере удирали от полиции и решили спрятаться в этом тумане. Аквасфера тогда ещё внутрь пускала. Да лучше бы, наверное, они нас поймали. Жили бы среди людей, а не гнили здесь заживо. Так скажу, что первый год здесь этой мерзости не было. А потом, когда вода стала прозрачной, как стекло, тогда и появились Критуры.

Воспоминания Санчо прервала переливная трель свистка.