– Ты был маленьким мальчиком, но с огромным радио в голове. Мне было жаль тебя. А еще я за тебя боялся. И ведь боялся не зря, верно?

Вот теперь Дэн уловил эхо привычной доброты и чувства юмора своего старого друга. Это на самом деле был Дик. Дэн смотрел на мертвую женщину как громом пораженный. Свет в комнате снова замигал. Графин для воды задребезжал.

– Я не могу задерживаться надолго, сынок. Испытываю боль, находясь здесь.

– Дик, тут есть маленькая девочка…

– Абра. – Словно вздох. – Она похожа на тебя. Все идет по кругу.

– Она считает, что одна женщина, возможно, будет преследовать ее. Женщина в шляпе. В старомодном цилиндре. Иногда у нее во рту остается всего один верхний зуб, большой и длинный. Это случается, когда она голодна. По крайней мере так об этом рассказывала Абра.

– Задай свой вопрос, сынок. Я не могу ждать. Этот мир для меня подобен сну во сне.

– Есть и другие. Сообщники женщины в цилиндре. Абра видела их с электрическими фонариками. Кто они такие?

Снова воцарилось молчание. Однако Дик оставался с ним. Изменившийся, но он был рядом. Дэн ощущал его присутствие всеми своими нервными окончаниями, и подобие легких электрических разрядов пробегало по влажной поверхности его глаз.

– Это пустые дьяволы. Они больны, но не знают об этом.

– Не понимаю.

– Не понимаешь. И это хорошо. Если бы ты хоть однажды столкнулся с ними – если бы они сумели почуять то, что исходит от тебя, – тебя давно бы убили и вышвырнули пустую оболочку, как картонку из-под молока. Это и произошло с тем, кого Абра называет мальчиком-бейсболистом. И со многими другими. Дети, наделенные даром сияния, – вот за кем они охотятся, но об этом ты, кажется, уже догадался сам, не так ли? Голодные дьяволы на этой земле – как раковая опухоль на коже. Когда-то они странствовали на верблюдах по пустыне; когда-то водили караваны через Восточную Европу. Они питаются криками и пьют боль. Ты прошел через многие ужасы в «Оверлуке», Дэнни, но хотя бы не встретил этот народ. А теперь, когда странная женщина приняла решение об этой девочке, они не остановятся, пока не схватят ее. Они могут ее убить. А могут Обратить. Они способны сохранить ей жизнь на какое-то время и использовать все, что она в состоянии им дать. И это будет хуже всего.

– Не понимаю.

– Они могут исчерпать ее дар. Сделать ее такой же пустой, как они сами. – Из мертвого рта словно донесся шелест осенних листьев.

– Дик, но как мне, черт побери, поступить сейчас?

– Добудь для девочки то, о чем она тебя просит.

– А где они, эти пустые дьяволы?

– В твоем детстве, откуда приходят все дьяволы. Мне не дозволено сказать тебе больше.

– Но как мне остановить их?

– Их можно только убить. Отравить их собственным ядом. Сделай это, и они исчезнут.

– А женщина в шляпе, эта странная женщина? Как ее зовут? Ты знаешь?

Из коридора донеслось звяканье ведра, и Пол Ларсон начал что-то насвистывать. Атмосфера в комнате изменилась. Нечто, сохранявшее тонкое равновесие между двумя мирами, исчезло, и реальность начала одерживать верх.

– Обратись за помощью к друзьям. К тем, кто знает, какой ты на самом деле. Ты действительно вырос, сынок, но за тобой долг.

Повисла пауза, а потом голос, который мог принадлежать, а мог уже и не принадлежать Дику Холлорану, произнес последние слова, прозвучавшие как требование:

– Верни его.

Красный туман показался из глаз, носа и рта Элинор. Он повисел над ее лицом секунд пять и растворился.

Свет в комнате теперь горел совершенно ровно, не мигая. Графин стоял неподвижно. Дик ушел. Дэн остался наедине с телом мертвой женщины.

Пустые дьяволы.

Если ему и доводилось слышать о чем-то более страшном, то он не мог вспомнить. Но в этом был смысл… если ты видел истинный «Оверлук». Там тоже роились дьяволы, однако те по крайней мере были мертвыми. А вот сказать того же о женщине в цилиндре и ее окружении он не мог.

За тобой долг. Верни его.

Да. Он бросил маленького мальчика в футболке «Брейвз» и грязном подгузнике на произвол судьбы. С этой девочкой он так не поступит.

На сестринском посту Дэн дождался прибытия сотрудника из похоронной фирмы «Джорди и сын» и проследил, как накрытую каталку вывезли через заднюю дверь корпуса Ривингтон-1. Потом поднялся к себе в комнату и сел, глядя в окно на Кранмор-авеню, которая к этому времени совершенно опустела. Ночной ветер срывал рано пожелтевшие листья с дубов и заставлял их танцевать, выделывая замысловатые па на асфальте. В дальнем конце Общественного центра виднелся Игрушечный городок, тоже совершенно пустой, но ярко подсвеченный парой оранжевых охранных прожекторов.