— Как вам удобней, — согласился Крамугас. — Давайте прямо и приступим.

Фини-Глаз со стуком распахнул все ставни на веранде, затем немедленно уселся в старое плетеное продавленное кресло, с важным видом закинул ногу на ногу и, изобразив ученую суровость на лице, уставился на Крамугаса.

— Ну, с чего начнем? — поинтересовался тот.

— А я не знаю, чтоименно вас интересует, — пожал плечами Фини-Глаз.

— Все! — с ходу выпалил Крамугас, но, подумав немного, решил, что так выражаться растущему журналисту не пристало, и потому со значеньем уточнил: — Разные частности, которые дают картину целого. Понятно?

— Нет, — признался честно Фини-Глаз. — Что вы этим хотите сказать?

Крамугас, для пущей солидности, прошелся по веранде — из конца в конец и обратно, открыл и закрыл входную дверь, пощелкал ногтем по оструганной дощатой стенке, подвигал на ставнях шпингалеты, выглянул в окно, снова прошелся, потом сел напротив Фини-Глаза и положил на колени диктофон.

— Давайте обо всем по порядку, — предложил он несколько неуверенно. — Так вроде принято… Ну, скажем, как все это началось?

— Купил путевку, — почесавши кончик носа, сообщил охотно Фини-Глаз.

Гость замахал руками:

— Нет-нет, эдак не пойдет! Банально. Да к тому же — снова деньги… Ведь купили, а не стибрили у немощной старушки! И никто вам не дарил…Сейчас про деньги говорить не надо. Слишком все волнуются, переживают…

— Так то — сейчас! — не понял Фини-Глаз. — А двадцать лет назад…

— Какая разница?! А вдруг кому-нибудь захочется, чтоб снова было так, как двадцать лет назад!.. Начнутся разговоры, будут недовольные, возникнут осложнения… Нас обвинят в потворстве низменным страстям, в противодействии порядкам, в нагнетании опасной атмосферы — мало ли еще в чем обвинят! Скандал получится… А может, и похуже что… Кому, скажите, это надо? И особенно — в преддверии войны…

— М-да… Снова на Проксиму мне бы не хотелось… — согласился Фини-Глаз. — От пуза нагулялся, хватит… Ну и как тогда начать?

— Только не с путевки, это исключается! Не тот масштаб, и вообще!.. Нет, хорошо бы эдак нестандартно, чтобы сразу увлекло… О, кажется, придумал! Есть отличный план! — мгновенно оживился Крамугас. — Вот — слушайте внимательно. Я начинаю диктовать. «Фини-Глаз из сектора Лoc-Пензюки, что на Цирцее-28, всегда был любящим отцом, толковым мужем и примерным семьянином. Все свободное от общественных нагрузок время он проводил в теплом кругу своих домашних, много читал и. размышляя, занимался спортом, а на умственно-физической работе, как свидетельствуют очевидцы, постоянно был лучшим из лучших — его считали гордостью округи».-..Верно я подметил?

— Н-ну, да… наверное… Пусть будет так… — зардевшись, кивнул Фини-Глаз.

— Вот и чудесненько! С зачином, стало быть, решили… А теперь — самое главное! Почему вы стартовали с Земли на древней ракете?

— Да ведь… — едва не поперхнулся Фини-Глаз. — Вы ж сами знаете! Что спрашивать?! В той пакостной заметке — все про все…

— Нет, все — да не про все! — запальчиво воскликнул Крамугас. — Там только в общих чертах… Деталей явно недостаточно… И не могу же я о том, как было, прямо написать! Смешно!.. Задача-то — совсем другая! Давайте лучше так: вы хотели совершить научный подвиг. Долго готовились к нему… Но здесь, на Цирцее-28, мечту осуществить не удавалось — слишком уж особенной была эта мечта! Слишком большой и нужной человечеству. И вот тогда вы наконец-то поняли…

— Чего-чего? — опешил Фини-Глаз. — Какой еще подвиг? Какая мечта?! Вы что?!. Я… Архимеда…

— А вот это мы забудем. Никому не интересно, — не давая собеседнику и рта раскрыть, затараторил Крамугас. — Необходим другой аспект… Нестандартный… Да хотя бы такой! И как я сразу не сообразил?! Ведь существует миф — он вам известен… Дескать, в каком-то там лохматом веке, кажется, в двадцатом — от Рождества Христова или, может, Вовикова, еще вон когда! — люди впервые полетели на Луну. Об этом я в школьных учебниках читал. И там же, кстати, как сейчас помню, говорилось, что все это — выдумка: не могли тогда люди летать никуда, техника не позволяла! Придумали, чтоб изумить потомков, а наделе… Словом, приукрасили свою эпоху. Это допускалось… Теперь вы понимаете, куда я клоню? Так вот, я напишу, что вы — поверили в этот миф и решили его реализовать. Пусть ваша экспедиция в тот раз и завершилась неудачей, если быть честным до конца, но в принципе — в принципе! — вы доказали возможностьтаких полетов! Да! Я назову вас «Викингом Млечного Пути»! Или лучше — «Колумбом с Цирцеи-28»! Именно! Так всем понятней и точнее… Ваш героический облик…

— Да что вы из меня посмешище-то делаете?! — возмутился Фини-Глаз.

— Нет, — убежденно сказал Крамугас, — и вовсе не посмешище. Это плохое слово. Я вас просто… идеализирую! Нахожу типическое, славлю прекрасное…

Фини-Глаз склонил голову набок и с великим сожалением посмотрел на Крамугаса.

— Где это вас к таким замашкам приучили? Просто поражаюсь! С виду — вроде бы приличный человек…

— Нигде! Это — врожденное. Я сам дошел до этого, нутром почуял, — не без гордости ответил Крамугас. — Классики — мои учителя!

— Оно и видно, — покивал Фини-Глаз, смачно сплюнув в распахнутое окно. — Еще цитировать начните… Задатки — будь здоров! Учителя… Чувствуется школа! Только… зачем же врать? Да еще так беспардонно… Фу! Я понимаю: где-то, что-нибудь, чуть-чуть перегнуть — ладно, сам не без греха, но надо же и чувство меры знать!

— Что велят, то и делаю, — насупился Крамугас. — А как — уж извините! — мне не объяснили. Ошибки бывают у каждого. Но, чтобы ученик не ошибался, его надо поощрять. Тогда будет стимул учить все назубок… И, главное, насколько я соображаю, важен нестандартный подход ко всему, выявление сутивопроса — чтоб виделось доброе, чистое, вечное… Широта охвата нужна! И положительный пример!