«Куда же она могла деться? Может быть, вернулась двоюродная сестра, или Арина Шалвовна ударилась по магазинам? Что я о ней знаю?..»

Подстегиваемый вкусными запахами, голод усилился и разыгрался уже не на шутку. В желудке слегка покалывало. Завершив свой утренний туалет, я еще раз подошел с биноклем к окну. Прошло довольно много времени, но микроавтобус стоял на том же месте и шофер все так же пил квас.

«Любопытно, которая это кружка?»

Непроизвольно я вел бинокль по уже знакомым окнам, пытался найти девушку в красном халате. Ну куда же она подевалась? Квартиры за окнами были пугающе одинаковыми, даже однотонными: одинаковая или близкая по цвету обивка, одни и те же обои, но нигде никаких цветов.

«Должны же быть хоть какие-то цветы, — размышлял я. — По элементарной статистике. В конце концов, алоэ, кактусы?..»

Мой хронометр показывал ровно десять часов утра. Уже собираясь убрать бинокль, я случайно обнаружил людей. На плоской крыше под навесом собралась небольшая компания. Навес полосатый, оранжево-белый; круглый столик и кресла вокруг него выглядели очень уютными. Там было три человека: двое мужчин и мальчик лет десяти. Мне показалось, что мужчины что-то оживленно обсуждают, а мальчик ест мороженое. К столику подошла женщина, она что-то сказала мальчику, обернулась… Я узнал Марту.

За спиной звякнул телефон. Я с интересом разглядывал свою бывшую жену, моментально позабыв и о трубочисте, и о женщине в красном халатике. На Марте был глухой черный комбинезон и черная косынка, завязанная сзади. Мне стало так интересно, что я даже умудрился разглядеть лакированные старомодные туфли на ее ногах. За спиной звонил телефон. Марта что-то объясняла мальчику. Вероятно, это был мой сын — Олег.

Опустив бинокль на подоконник, я резко отвернулся и снял телефонную трубку. Думать об этом не хотелось.

— Доброе утро, — загудел в ухо динамик. — С вами говорит Геннадий Виссарионович. Извините, вы не застали меня вчера, я был на филиале.

— Ну зачем же извиняться, — воспротивился я. Рука невольно сжала бинокль. — Надеюсь, сегодня мы увидимся? — Опять я смотрел на свою жену и на сына — то на нее, то на него. — Думаю, минут через двадцать — тридцать буду у вас на заводе.

— Ну зачем же, зачем же вы так? На заводе?! — загремел в ухо Геннадий Виссарионович. — Вы же еще не завтракали! Если сразу поедете, то и поесть не успеете.

— Да-да, конечно, — негромко проговорил я.

Олег был чем-то расстроен, а Марта на чем-то настаивала. Ложечка упала в розетку, и немного белого мороженого расплескалось по столу. Я пытался понять эту сцену.

— И кроме того, — сказал Геннадий Виссарионович, — через двадцать минут вы приехать никак не сможете!

— Почему же? — спросил я.

— Потому что не сможете оторваться от окна.

— От какого окна?

— Я предлагаю лучший вариант. Мы встретимся не через двадцать минут, а через пять, и не на заводе, а в ресторане гостиницы. Столик я заказал.

Чтобы отложить бинокль, пришлось сделать над собою усилие. Я снова набрал номер Арины, и снова в цветочной квартире трубку никто не снял. На пятнадцатом гудке я оставил эту затею и быстро спустился в ресторан.

Крупный розовощекий мужчина радостно и долго тряс мою руку в своей пухлой горячей руке.

— Алан Маркович, если не ошибаюсь? Очень, очень рад знакомству!.. — Он был само благодушие. — А я Геннадий Виссарионович, тот самый! Ну, что же мы с вами встали, пойдемте!

Терзавший меня голод мгновенно прошел, как только я оказался за столом. Соблазнительные, дурманящие запахи, поднимавшиеся к моему окну из кухни, здесь, в зале, полностью отсутствовали. Мы ждали официанта. Геннадий Виссарионович оживленно рассказывал анекдоты, я осматривался. Во всем ресторане был единственный цветок в горшочке, белый тюльпан, и стоял он на нашем столе.

— Будьте так любезны, — обратился я к подошедшему официанту. — Унесите тюльпанчик!

— Цветов не любите, Алан Маркович? Ведь не любите?! — Мой новый знакомый смотрел из-под пушистых белых бровей то ли с иронией, то ли с раздражением. — А напрасно, напрасно вы к ним так, к цветам. Вот и из номера тоже велели цветок убрать, а почему?

Я попробовал быть резким, желая сразу, одним ударом прекратить все это панибратство:

— Вы что, следите за мной?

— Да, в бинокль. — Он пристально посмотрел на меня. — Вы, Алан Маркович, не обижайтесь: у нас провинция, здесь все всё про всех знают, все на виду, ничего не скроешь. Придется привыкнуть.

— Надеюсь, что привыкать не понадобится, — все тем же ледяным тоном ответил я и прибавил помягче: — Через пару дней дела закончу, на самолет — и домой!