— Боже мой! Как неудачно… Он серьезно пострадал?

— Понятия не имею.

— Уверен, он скоро поправится. Такова уж природа спортивных соревнований.

— Мне следовало знать! — рассердилась я.

— Бет, ты не виновата, — мягко сказал Джейк. — Не плачь…

И он обнял меня. Я невольно приникла к нему, разрыдалась, но потом принялась вырываться.

— Извини. — В глазах Джейка вспыхнул огонек. — Хотел убедиться, что ты в порядке.

— Спасибо. Но мне пора!

Поднявшись по ступенькам и помчавшись по школьному коридору, я с облегчением увидела Айви и Габриеля.

— Мы услышали твой призыв, — вымолвила Айви.

— Мне надо в больницу! — выпалила я. — Я спасу его!

— Нет, Бетани, — произнес брат.

— Почему?

— Подумай сама, Бетани, — проговорила Айви. — Если он чудесным образом исцелится, как, по-твоему, все среагируют?

— Но я нужна ему!

— Будь благоразумна, — начал Габриель. — Ксавье — молодой и здоровый. Он поправится естественным образом, и никаких подозрений не возникнет. Если позже ты захочешь ускорить процесс выздоровления, я не стану возражать. Но не сейчас.

— Могу я хотя бы увидеться с ним? — выдохнула я.

— Да, — подтвердил Габриель. — Мы все поедем.

Мне не нравилась местная больница — унылая, стерильная. Туфли медсестер скрипели на покрытом линолеумом полу. Шагнув внутрь, я погрузилась в атмосферу печали и потери. Здесь лежали и пациенты, которые никогда не поправятся — жертвы дорожных аварий, неизлечимые больные. В любой данный момент у кого-то умирала мать, отец, муж, сестра или ребенок. Страдание, скопившееся в этих стенах, просто обжигало. Столько уже душ отправилось на Небеса! Я могла бы облегчить им переход, утешить их, но, стоило мне представить себе лицо Ксавье, в моем сознании что-то моментально переключалось. Я думала лишь о том, как побыстрее найти его.

Вслед за Габриелем и Айви я шагала по коридору с люминесцентными лампами и безликой мебелью. Ксавье поместили на пятом этаже. Его родные как раз покидали палату.

— Бет! — окликнула меня Берни.

И семья Ксавье окружила меня, обрушивая информацию о его состоянии. Габриель и Айви с удивлением наблюдали за нами.

— Эй, расступитесь немного! — продолжала Берни. — Он выкарабкается, Бет, но навестить его, конечно, не помешает. А это, наверное, твои брат и сестра.

Она протянула им руку в знак приветствия, и они по очереди пожали ее. А я проскользнула в палату Ксавье. Одна постель пустовала, на другой были задернуты занавески.

— Тук, тук, — тихо сказала я.

— Бет? — раздался голос Ксавье.

Он сидел на койке, опираясь на подушки. На запястье красовалась голубая бирка.

— Где ты была?

Я обхватила его голову ладонями, внимательно вгляделась в лицо. Габриель и Айви тактично оставались снаружи.

— Вот тебе и «несокрушимый»! Как твоя щиколотка?

Подняв пузырь со льдом, он продемонстрировал лодыжку, вдвое увеличившуюся в размерах.

— Есть перелом — мне сделали рентген. Когда опухоль спадет, наложат гипс. Похоже, буду прыгать на костылях.

— Это не конец света. И дает возможность мне поухаживать за тобой.

— Ничего, оклемаюсь. Но придется здесь переночевать. Утром меня выпишут. Буду несколько недель переносить вес на другую ногу…

— Ты легко отделался.

— Правда, есть и еще кое-что, — смутился Ксавье.

— Что?

— Кажется, у меня сотрясение мозга, — скептически произнес он. — Я чувствую себя нормально, но разве им втолкуешь? Так что у меня постельный режим.

— Как ты?

— Хорошо. Просто сильная головная боль.

— Вместе мы справимся.

— Бет…

— Да-да. Ты не инвалид…

— Выпускной бал устроят в пятницу.

Я обомлела.

— Ну и пусть! — с фальшивой веселостью воскликнула я. — Я его проигнорирую.

— Нет, Бет. Ты так мечтала об этом празднике, Айви сшила тебе платье, лимузины заказаны…

— Без тебя все теряет смысл.

— Мне очень жаль. — Он стиснул кулаки. — Я идиот.

— Ксавье, не надо…

— Бет, пожалуйста. Ты прекрасно проведешь время, развеешься. И расскажешь мне, как там было.

— Ну… — пробормотала я.

— Бет, ради меня!

Я закатила глаза.

— Если ты прибегаешь к эмоциональному шантажу, я вряд ли смогу отказать.