«Точно, либо клад ищут, либо заговор какой», – мрачно подумал гвардеец.

Правда, паладин разрушал обе версии – ну не вязались Серебряные Рыцари ни с кладами, ни с заговорами! А у этого к тому же и лицо было донельзя знакомым – складывалось впечатление, что это не простой паладин, а один из самых прославленных. Может, даже сам Генерал…

– Я предлагаю после Жде’Чими отправиться в Дримос, – нарушил молчание паладин. – Лучше всего – по реке. Между Киу’Лха и Кнегздеком регулярно курсируют циклботы…

– Ты наш проводник, тебе лучше знать, – лениво зевнул маг. – Но я надеюсь, что этот вор, да пожрет его пламя Гирры, отыщется в следующем городе! Мне все больше хочется его убить!

Ванесса, заметив, как навострил уши молодой гвардеец, досадливо поморщилась. С таким понятием, как «конспирация», эти двое были знакомы разве что теоретически. Кристально честный паладин никогда в жизни не испытывал нужды в том, чтобы что-то от кого-то скрывать. Креола, в отличие от него, бог не обделил хитроумием, но в придачу дал просто фантастическую самоуверенность. Он попросту считал ниже своего достоинства понижать голос из-за всякого быдла, которому вздумалось подслушивать.

Креол, лод Гвэйдеон и Ванесса неторопливо шли по пристани. В отличие от Кмурии, Жде’Чими не был портом, ибо Киу’Лха не граничил с морем, но пристань здесь все же была. Речная пристань.

Воровской старшина Жде’Чими встретил их неласково. Точнее, встретила – это была женщина. Очень толстая старуха-иликари. То, что она иликари, лод Гвэйдеон понял с первого взгляда – королевство Иликар славилось тем, что у ее жителей самая темная кожа на всем Каабаре. Хотя здесь, на юге, большая часть населения щеголяла либо темной кожей, либо очень смуглой. Креол со своим светло-коричневым лицом не очень-то походил на бледных анахрожцев, за одного из которых себя выдавал. Его скорее можно было принять за сейменера или хиота.

Старуха с классической негритянской кличкой Большая Мама не пожелала признавать записку от Джейха – воры Киу’Лха издавна были на ножах с ворами Слоккерса. Ванесса уже решила, что Креолу опять придется прибегать к магии, но, к счастью, этого не понадобилось – хватило нескольких золотых кружочков. Большая Мама довольно долго ворчала, что деньги какие-то неизвестные, но золото оставалось золотом, и она сменила гнев на милость. Но когда услышала имя разыскиваемого вора, то снова начала возмущенно кричать и размахивать руками. Теперь ее гнев был направлен на Кобука. Она грозно осведомилась, зачем им понадобился «этот лху’т’резим матерь гна», и вот тут их неожиданно выручил несдержанный характер Креола, тут же рявкнувшего, что собирается его убить. Услышав такое, Большая Мама расплылась в наидобрейшей улыбке и рассказала все, что знала.

Кстати, понимать ее было довольно трудно – старуха говорила на дичайшей смеси кахальского, шумерского, эх’ха – языка королевств Энгее’Рха, Зио’Рха, Киу’Лха и Мексим’Лха, и своего родного иликареши – редкого и очень сложного языка, который мало кто знал за пределами Иликара. Даже лод Гвэйдеон изъяснялся на этом языке с большим трудом.

Однако в конце концов общая картина произошедшего здесь тридцать лет назад все же сложилась. Алесто Кобук пробыл в Жде’Чими всего несколько месяцев – у них не сложились отношения с Большой Мамой. Почему? Очень просто: она не призналась в этом прямо, но из ее дальнейших слов следовал однозначный вывод – все молодые воры этого города проходили «посвящение» в ее постели. Вон понадеялась, что тридцать лет назад Большая Мама была хоть немного стройнее и симпатичнее. Впрочем, она тут же обмолвилась, что этот обычай сохраняется и по сей день, и вот тут даже Креол брезгливо скривился. Неудивительно, что Кобук в Жде’Чими не задержался…

Где он сейчас, Большая Мама точно не знала. Зато, как выяснилось, знала ее племянница, у которой сложились куда более теплые отношения с Алесто. Худжури и сейчас еще сохраняла следы былой красоты, а тридцать лет назад, когда ей не было и двадцати… Кобук даже уговаривал девушку уехать вместе с ним, но она не захотела оставлять тетушку. А отбыл он далеко на восток, в Окоз – столицу Хиомонгеи. Там и следовало искать его дальнейшие следы.

– По крайней мере нам везет в том, что он придерживается больших городов, в которых правит «Закон»… – рассудительно сказала Вон, с любопытством рассматривая речные суденышки. – А вот если он смоется еще южнее…

– При чем здесь везение, леди Ванесса? – удивился лод Гвэйдеон. – Кобук состоит в «Законе» – в любом из их городов он легко может найти работу. А вот на юге, как вы говорите, ему придется тяжело – в том же Кнегздеке, например, местные воры попросту режут глотки всем заезжим гастролерам… Нет, он вряд ли рискнул бы промышлять вне городов «Закона».

– О! – сообразила Вон. – Это очень хорошо…

– Докладывай обстановку. – Креол тем временем переговаривался по магической связи с Хубертом. – Что с Сущностью Тьмы?

– За прошедшую неделю уменьшилась на пятнадцать процентов, сэр.

– Где вы сейчас?

– Над Южным материком, сэр. Мы пролетели почти семь тысяч километров. Здесь очень холодно и постоянно идет снег. Должен сказать, сэр, что когда мы пересекали Арганы, то несколько раз оказывались в опасной близости от высоких пиков. Если верить карте, впереди у нас будет еще несколько горных цепей – что делать, если одна из гор окажется прямо у нас на пути? Сейчас мы в трех километрах над уровнем моря – это высоко, сэр, но на Каабаре есть горы гораздо выше. Нам придется или облетать их, или подниматься выше, сэр, а в этом случае нас атакует Сущность Тьмы…