– Да, преемственность – хорошая вещь… – вздохнула Ванесса, проклиная этот дурацкий мир, в котором не додумались до лифтов. Такая высоченная башня, и все по лестнице! Неудивительно, что бывший боцман редко спускается вниз. – Вот я всегда хотела стать полицейским, как дедушка… Хотя на самом деле… на самом деле я всегда мечтала стать… только не смейтесь, ладно?!

– Не будем, – хором пообещали паладин с магом.

– Я мечтала стать Индианой Джонсом, – заранее насупилась Ванесса. – Нет, не им самим, конечно! Таким, как он…

– А кто это такой? – хмыкнул маг. Конечно, ни он, ни лод Гвэйдеон не засмеялись – они же первый раз слышали это имя.

– Ну это такой… парень, – Вон помнила, что Креол не слишком любит археологов – они вскрыли его гробницу. – Он все время путешествовал, искал сокровища, дрался со всеми подряд…

– Ха, ученица! – снова хмыкнул маг. – А мы чем, по-твоему, занимаемся?

Ванесса удивленно моргнула. Она уже лет десять не вспоминала о своей детской мечте – это вот сейчас ей что-то стукнуло в голову. Но, похоже, маг прав – эта детская мечта действительно как-то очень неожиданно сбылась…

– Может, стоило просто взлететь на самый верх? – проворчал Креол, которому тоже надоело карабкаться по бесконечной лестнице. – Слушать вашу чепуху…

– А ты кем хотел стать в детстве? – подзадорила его Ванесса.

– Архимагом, конечно! – презрительно фыркнул он. – Нет, лучше бы, конечно, Высшим, но об этом думать пока рано. А вот архимагом, как видишь, стал. У меня и отец был архимагом, и дед, и прадед… У нас очень древний род. Надо бы и мне тоже детей завести, а то еще прервется… Вот разберусь с делами, и женюсь. Заведу себе гарем мест на двадцать…

Ванесса широко распахнула глаза от такого откровения. Она уже хотела возмущенно заорать на обнаглевшего шумера, но тут лестница наконец-то кончилась, выведя их на самый верх циклопической башни.

Здесь почти под открытым небом размещалась огромная чаша с каким-то зеленоватым маслом. Рядом лежала трутница и кремень с огнивом. А рядом с ними на ветхом деревянном стуле сидел Могул Безногий. За те два дня, что прошли с тех пор, как его видели в волшебном зеркале, он мало изменился. Разве что подзорная труба лежала на полу, а бутылка опустела. Смотритель маяка сладко спал, явно пьяный в лоскутья.

– Может, не будем его будить? – прошептала Ванесса. – Загипнотизируй его, и спроси, что с тем вором стало…

– Я не силен в принимающем гипнозе, – виновато ответил Креол. – Нет уж, будем так. Ну-ка, паладин, встряхни его.

Паладин послушно затряс одноногого старичка, аки медведь грушу. Тот встрепенулся, приоткрыл правый глаз, немного подумал, закрыл его и открыл левый.

– Благо… ик… дарствуйте! – пьяно хихикнул он. – А что… хе, сколько… ну и мы тогда… [цензура]… эх, [цензура]… выпьем?

– В таком состоянии он бесполезен, – поморщился Креол, водя перед лицом Могула руками. – Ничего, сейчас протрезвеет…

Маг не бросал слов на ветер – его чары мгновенно привели старичка в порядок. Тот как-то странно задергался, но быстро успокоился и посмотрел на нежданных гостей уже осмысленным взором.

– Ну и [цензура] здесь [цензура]? – вежливо осведомился он на прекрасном кахальском. Судя по серьге в ухе, старый моряк родился в Миуни, а этот сосед Кахалы уже несколько веков пользуется ее языком. – Я разве какую-нибудь [цензура] сюда приглашал? Какого [цензура] вы здесь делаете? И куда подевался весь [цензура]? Такой [цензура], что я уже два дня ни [цензура] не пил…

– Сразу видно, что боцман, – удовлетворенно улыбнулась Ванесса.

– Ну да, боцман, – согласился старик. – Могул Безногий к вашим услугам, леди! А все-таки, какого [цензура] вам тут понадобилось?

Когда ему объяснили, что ищут одного человека, и назвали его имя, смотритель маяка очень долго морщил лоб, припоминая события почти сорокалетней давности. По крайней мере, он не попытался что-нибудь поиметь за свою информацию – Ванесса уже привыкла, что на Каабаре даже собаки бесплатно не лают.

– А, как же, помню этого [цензура]! – наконец-то просветлел лицом Могул. – Сопливый [цензура], даже [цензура] как следует не мог [цензура]! Капитан эту макрель взял зачем-то на борт… Он с нами всего три месяца проплавал, а потом выкинули мы его…

– Куда? – обомлела Вон.

– Да не за борт, леди! – расхохотался боцман. – Вот еще, о всякую [цензура] руки марать… На берег выкинули… В Кмурии, в порту…

– Это в Шелере, – тут же вспомнил лод Гвэйдеон. – Благодарю вас, сударь, вы нам очень помогли.