Ход корабля замедлился, но до остановки не дошло, потому как накатившая волна вовремя приподняла корабль, опустив уже за опасным местом. А я все это время продолжал давить на весло, и, возможно, именно благодаря моим усилиям удалось избежать тесного знакомства с тем самым раздвоенным рифом, на котором мы могли засесть, будто посаженные на кол.

Опомнился второй рулевой, начал помогать. Поздно, остолоп…

Снизу почти птицей взлетел Норп:

— Дан! Тонем! Внизу воды по пояс!

— Вижу! Готовьтесь! Поплавать придется! Нью! Ты где?!

— Здесь! — прокричали снизу.

— Хватай что-нибудь — и к берегу!

В ответ что-то прокричали, но слова промелькнули мимо сознания — в этот момент днище ударилось об очередной камень, и на этот раз куда серьезнее. Судно навалилось на препятствие, палуба ушла из-под ног, отчего я опять не удержался на ногах и лишь чудом не свалился с высоты рулевой площадки. А затем последовал второй рывок, ничуть не слабее. Но другой природы. Якорь, про который все забыли, наконец нашел за что зацепиться и сделал это именно сейчас. Корабль, оказавшись на привязи, дернулся в сторону, налетев на новый камень.

Вот теперь мы остановились окончательно.

Бросив взгляд по сторонам, я легко догадался, что дальше «Пес» вряд ли пойдет. Все, это его последняя остановка. Корпус еще содрогался, со скрежетом переползая через камни, но это была своего рода агония, вызванная инерцией судна и действиями волн.

— Все за борт! — крикнул я и первым последовал своему приказу.

Уж очень сильно пугала мачта. Как-то нехорошо накренилась, будто собираясь обрушиться на палубу, прихлопнув своими тяжелыми реями нерасторопных.

Уже вынырнув, понял, что я последний осел. Покинул судно в том, в чем был, не прихватив массы полезных вещей.

И даже не посмотрев, как там Нью…

Начал крутить по сторонам головой, пока не высмотрел девушку впереди. Значительно меня обогнав, она быстро плыла в сторону недалекого берега. И никакими подручными средствами при этом не пользовалась, то ли позабыв о моем приказе, то ли его проигнорировав.

Скорее последнее.

Припустил вслед за ней.

Метров триста-четыреста — даже для не слишком хорошего пловца дистанция терпимая. Ничего удивительного, что я преодолел ее одним из первых: ведь меня не тормозили доски, бочонки и прочие средства спасения на воде, коими обременили себя остальные.

За одним исключением.

Нью, самая первая оказавшись на суше, стояла у кромки прибоя, расставив руки в стороны.

— Ты что, пугало из себя изобразить решила? — поинтересовался я, шлепая по мелководью.

— Будь у тебя хоть капля ума, мог бы догадаться, что таким способом я пытаюсь высушить платье.

— Капля? Ума? Да где же мне найти столько?! И вообще зря ты это затеяла: команде, и мне в том числе, приятно смотреть на девушек в мокрой одежде. Не лишай нас последней радости в жизни.

— Очень смешно. Ну что? Доволен? Нашел берег? А я ведь тебе говорила, что не надо было сюда идти.

— А у нас был богатый выбор? Радуйся: мы живы, и мы на суше. Поверь, это очень даже неплохо.

— Пытаюсь поверить, но почему-то не получается. Дан, а зачем тебе пустые ножны?

— Пустые? Блин, а ведь в них был меч… Получается, теперь они и правда мне незачем…

— Корабль… Смотри…

Обернувшись, я никакого корабля не увидел. Лишь мачта торчала из воды, да и та становилась все короче и короче.

— Поздравь меня, Нью.

— С чем?

— Второй корабль. Второй мой корабль. И тот, и другой на дне. Как ты думаешь, может, есть смысл сменить профессию капитана на что-нибудь другое? Например, стать дворником…

Не было бури или даже самого захудалого шторма. Ну разве что волнение выше среднего, но все равно к серьезным его не отнести. Тем не менее из полусотни человек до суши добралось лишь тридцать пять.

Плавать никто не умел, приказ обзавестись индивидуальными спасательными средствами многие пропустили мимо ушей. Но и тем, кто не пропустил, тоже не всем это помогло. В итоге: треть команды на дне.

Как глупо…

Спасшийся народ выглядел потерянно. Стресс и все такое — неудивительно. И я знал, что надо как можно быстрее привести людей в чувство, а сделать это проще всего с помощью труда, пусть даже самого бессмысленного. И потому начал быстро озадачивать невольников ценными указаниями: