— Понимаю. Что-то я от этих слышал… В мутной воде легче рыбку ловить?

— Хорошо сказал. Чудно как-то, но хорошо. Да, рабами торговать проще выходит в такую пору. К тому же можно и бесплатно кое-что урвать. Старика помнишь, который на «Альбатросе» был?

— Ну?

— Зачем дряхлый старик на корабле? Я вот подумал и понял, что непрост он был. «Говорящий с тьмой», вот он кто. Ты понимаешь, о чем я, хотя у них много названий.

— Ты о том, что его взяли договариваться с тварями, чтобы они не трогали контрабандистов?

— Ну да. Иначе зачем такой дед им нужен был?

— А помоложе не могли найти?

— Те, кто помоложе, при отах все и при других делах, куда важнее, где и перепадет им куда больше, чем у работорговцев. А этого по возрасту уже на серьезные дела не брали, вот он и согласился с вонючками сходить.

— Очень может быть, что ты прав…

— И еще одно не сказал тебе. «Альбатрос» на дне, «Пес» теперь наш. Но свиноеды говорили, что кораблей у них будет пять. Откуда еще три? А оттуда: еще одна шайка согласилась со Шнерхами сходить. У них замысел — налететь на одну деревню. Взять там бесплатно рабов отборных. Уж не знаю, что за деревня такая и почему они думали, что погань до нее раньше не доберется и все получится, но уверенность была в их словах.

— И ты боишься нарваться на эти корабли, если пойдем к востоку?

— Можешь смеяться над моей трусостью, но это так. Я больше не хочу попадать к ним на весло. Лучше уж смерть принять от воды, если разобьем корабль.

— Даже не думаю смеяться. Я тебя понимаю. Но море огромное, встретиться в нем трудно.

— Они будут у берегов где-то, и нам тех мест не миновать. И не так много кораблей в этих краях осмеливается ходить. Все на виду. Вот и мы на виду окажемся. Я знаю Шнерхов, и старого, и молодого: оба людишки дрянь и слабаки. А этих, с кем они хотели пойти, не знаю. Но промеж себя вонючки поговаривали о них с опаской. Вот и думай дальше сам.

— Да уговорил уже, пойдем на запад.

С парусами я связываться не стал. Вовсе не потому что не представлял, как это делается. Как раз наоборот: прекрасно знал. Сказывалась школа Саеда плюс дни, проведенные на «Альбатросе»: я не ворон ловил, а запоминал все, чем занимается команда. И хоть мачтовое хозяйство на «Псе» было несложным — это лишь на взгляд дилетанта.

При ходьбе под парусом нужно несколько понимающих и расторопных матросов. Чтобы быстро умели карабкаться по вантам, правильно уяснять задачу после короткой команды, поднимать-опускать без задержек. А для этого надо иметь кучу навыков, начиная от завязывания морских узлов с большой скоростью в любой ситуации и заканчивая четким пониманием своей роли — ведь работа командная и требует слаженности.

А еще потребуются рулевые, умеющие грамотно удерживать идущее под парусом судно на курсе.

И позабыл одну мелочь: задувало почти строго с запада, а местные корабли ходить против ветра не умели. А умей — так все равно одна морока, скорость продвижения при этом будет смешной.

«Рыжий пес» пошел на веслах. Вчерашние рабы вернулись на свои места. И пусть трюмы были вычищены, пусть на них не было цепей и рядом не стояли надсмотрщики с плетками, все равно, наверное, мужикам было не по себе.

Поспать я толком не успел. Проснулся даже не от заметно усилившейся качки, а от пронзительных завываний ветра за приоткрытым окошком. Пусть корабль отмыли, но все равно запах нечистот въелся в каждую доску и сдаваться не собирался, так что вентиляцией не пренебрегали.

Ладно окошко — это еще ерунда. Ведь сейчас открыты все люки и двери, а это уже серьезное покушение на стойкость корпуса перед непогодой.

Поднявшись, я посмотрел на спящую у противоположной стены Нью. Ей, похоже, ни качка, ни ветер не мешали.

Сон честного человека.

Ухватил раскачивающийся фонарь, потушил. На случай усиления волнения лучше избавиться от всех источников огня.

Тихо, стараясь не разбудить девушку, поднялся по лестнице, осторожно прикрыл за собой люк, как перед этим окошко.

Итак: первые меры по приведению судна в штормовую готовность приняты. Теперь осталось закрыть остальное и озадачить вахтенных.

Дверь на палубу оказалась закрыта, и ее едва из рук не вырвало, когда опустил ручку. Ветер усиливался на глазах, горизонт почти непрерывно светился от разрядов далеких молний. Да мы же идем прямиком навстречу буре! Волны пока не успели подняться, но, судя по специфическому шуму, издаваемому срывающимися под напором воздушной стихии пенными барашками, их недолго осталось ждать. Дождя еще не было, но ветер был пропитан тем свежим влажным духом, который предшествует грозе.

Прикрыв за собой дверь, я направился к рулевым. Помимо них на площадке обнаружил Норпа. Вожак рабов был мрачнее, чем надвигающаяся буря, и неотрывно всматривался в пылающий горизонт впереди по курсу.

— Норп, буря начинается.

— Вижу.

— Почему меня не предупредили? Или только заметили?

— Не только. Но тебе надо отдыхать после тех ран.

— Забудь про раны.

— Тебе не стоит волноваться, мы готовы к шторму.

— А почему не задраены люки?

— Забыл, сейчас пошлю людей.