— Я уже волноваться начала. Тебя долго не было.

— Нелегко пришлось. Как ты вообще из того водоворота выбраться смогла?

— Какого водоворота?

— Ну того, на рифах. Вода будто кипит, меня швыряло от камня к камню.

— Там спокойно было. Ну чуть-чуть волн, и все.

— Да? Очень странно…

— Так что за водоворот?

— Не знаю. Никогда такого не видел. Словами не описать. Давай подкрепимся, потом разберем плот.

— А зачем его разбирать?

— Потому что он не годится для дальних плаваний. Завтра начнем делать серьезный. Сегодня я уже ни на что не годен, да и вечер на носу.

Где-то очень глубоко в душе я человек, склонный к лени, поэтому с утра за работу браться не стал. Все равно ведь торопиться некуда. К тому же нашлась причина для отсрочки сооружения плота. Нью ведь рассказывала о руинах на севере острова и следах посещения его кораблями, так почему бы не сходить туда прямо сейчас? Обязательно надо осмотреть. Для общего развития полезно, да и ценные предметы могут обнаружиться.

Вот и отправились туда после завтрака. Дорога оказалась недлинной. А с чего ей быть длинной на острове километров пяти шириной? И часа не прошло, как мы, выбравшись из полосы кустарников, остановились, и Нью указала вперед:

— Вот.

Могла бы и не говорить, ведь я не слепой. Правда, ожидал увидеть нечто другое: круг из камней, аналогичных тем, что возле Мальрока и тут, у западного берега. По слухам, которые не было времени проверять, далеко не уникальные сооружения. Как минимум два имеются в дремучих лесах юга Межгорья — это из тех, что на моих землях. А дальше их и вовсе не счесть.

Язычники почему-то любили стаскивать в кучу исполинские камни. Не только здесь, но и на Земле.

Ничего похожего на Стонхендж здесь не наблюдалось. Нет, камни как раз были: маленькие, большие и огромные. Но никакого подобия круга. Такое впечатление, что когда-то здесь стояла исполинская статуя вроде земного Колосса Родосского. Время, стихия или руки вандалов потрудились над ней безжалостно. Сохранился лишь постамент, габаритами с двухэтажный дом на два подъезда, и россыпь обломков вокруг. Если присмотреться в сторону моря, можно было заметить прямоугольные контуры затянутых дерном фундаментов домов, под ногами встречались обломки керамики.

Нью указала в сторону остатков домов:

— Там до самого моря тянутся развалины. И дальше, по-моему, под воду уходят. Ничего целого не осталось, одни обломки. Наверное, очень древнее место.

— Может, и так, а может, кто-то хорошо постарался. История этого мира покрыта мраком, но есть у меня гипотеза, что нынешние аборигены — это пришельцы с Земли. Тех, кто жил здесь до них, они называют язычниками, а свое появление на этой планете — Исходом. Подозреваю, вырезали туземцев под корень: уж очень много грехов на них валят, ни одного хорошего слова не слышал. Остатки древних поселений и культовых сооружений считаются нехорошими местами, где богобоязненному человеку не место. Правда, это не мешает охотникам за киртом там копаться.

— Охотники? Кирт?

— Своего рода черные археологи. На себя работают, а не для музеев. Да и откуда здесь музеи? А кирт — это древние вещи. Иногда просто красивые безделушки, а иногда очень странные штуковины. И полезные. Есть у меня одна, осталась на корабле. С виду шест в рост человека, но нажми на что-то вроде кнопки — и выскакивает лезвие, превращая его в подобие алебарды.

— И чего же тут странного?

— Лезвие шире шеста, в нем ему не хватит места. Как оно там помещается — это ведь невозможно. К тому же металл необычно выглядит, похож на полированное серебро, и ничем не царапается.

— Даже алмазом?

— Алмазом не пробовал, не попадались мне они, но рубин не берет, а он тоже очень твердый. Я называю это оружие Штучка. Ею можно рубить стальные полосы, и на лезвии даже крошечной царапинки не остается. Она меня не раз выручала.

— Местные язычники делали такое оружие?!

— Сомневаюсь. Умей они это, предки нынешних аборигенов ни за что бы с ними не справились. Очень вероятно — это поделки куда более древней цивилизации.

— И куда подевалась эта цивилизация?

— Спроси что-нибудь полегче. Да мало ли… Тот же ядерный конфликт, тотальный, с последующим одичанием. Предполагать можно всякое. О том, что было здесь до язычников, информации нет. Да и про язычников ее мало. Разве можно верить россказням, что они могли делать кирт вроде Штучки, применяя ремесленную магию? Таким гениям ничего бы не стоило перебить пришельцев с их примитивными мечами и копьями.

— А зачем развитой цивилизации высокотехнологичное оружие, остающееся, по сути, холодным? Какой смысл, если армию солдат с ним можно передавить одним броневиком?