— Да кто сомневался? Я о трех буквах, которые стали повальным увлечением. Не произноси их, потому что сегодня все грозят друг другу анализом на ДНК. Чтобы подтвердить или опровергнуть, чей ребенок на самом деле.

— Но тогда почему он так сказал? — не отступала мать.

— Не мог поверить в свое счастье. После того что с ним случилось в молодости, у него есть дочь. Он сказал, что вы оба были убитые любовью. Каждый своей. Но он благодарен тебе…

— Ну что ж, спасибо и ему тоже, — проговорила Зоя Павловна.

— Пойдем спать, — сказала Ирина. — Ты уезжаешь, тебе надо собраться. А у меня утром встреча с нотариусом.

Они разошлись по комнатам. Обе на удивление быстро заснули.

Утром Ирина встала раньше матери, тихо собралась и поехала в контору к назначенному часу.

Если правда, что у человека каждый день возникает в голове шестьдесят тысяч мыслей, то у Ирины все они были об одном: как поступить с тем, что на нее свалилось. А именно с землей — наследством от отца.

Она, конечно, слышала о существовании дома в деревне и семнадцати сотках вокруг него, но никогда не видела. Ну вот, усмехнулась она, ей не хватало пятого дома. В четырех попеременно она уже жила.

Эти сотки Ирина никогда не примеряла на себя. Зачем? Все равно что прикинуть шубу шестидесятого размера при ее сорок четвертом. В голову не приходило. Что с ними делать? Продавать? Ирина снова усмехнулась. Сосед взглянул на нее и отодвинулся на краешек сиденья.

Но как продать? Придется долго гоняться за покупателем. Конечно, будь ее земля не за семью волоками, как говорят в этих местах, то и горя мало. А до Созоново ехать и ехать…

Ирина вышла на остановке «Кинотеатр», увидела вывеску конторы. Она занимала квартиру на первом этаже жилого дома, выкрашенного розовой краской. Открыла дверь подъезда и увидела табличку с именем нотариуса. Ей сюда.

— Итак, вы принимаете на себя все наследство от вашего отца, где бы оно ни находилось и в чем бы оно ни выражалось, — объявила полная блондинка с разглаженным розовым лицом.

Ирина кивнула. Росчерк пера, квитанция об оплате услуг. Все.

Она вышла на бульвар. Ей не хотелось садиться в автобус, можно пройти до дома пешком, она больше не спешила. Липы, которые помнила прутиками — приезжала к бабушке после Вьетнама, — вознеслись к небу, стали толстыми в стволе и ветвистыми в кроне.

Но вообще-то зачем ей такое счастье — земля? Внезапная досада охватила ее. К тому же вспомнила, как мать говорила:

— Земля? Это еще тот подарок. У моего деда была земля. Опыт плохо кончился. Землю отняли, а его сослали в Сибирь. Я не хочу слышать ни о какой земле.

— Тогда почему вы с отцом купили ее? — спросила Ирина.

— Мы купили? — Мать сделала ударение на слове «мы». — Это он купил. Не я. Не знаю, что он собирался с ней делать. Теперь разбирайся, наследница.

— Я бы, может, разобралась. Но для этого нужны свободные деньги.

— О бабушкиных деньгах ты знаешь. Получишь в обмен на кандидатский диплом.

Ирина отмахнулась — когда это еще будет.

— Понимаю, после разрыва с Кириллом дело может затянуться. Как думаешь, его отец станет мешать? — спросила мать.

В ее голосе Ирина услышала откровенную тревогу.

— Если будет, — быстро ответила Ирина, она уже думала об этом, — найду другие пути. Защищусь в Москве.

Мать вздохнула:

— Видишь, как вредно торопиться. Надо было сперва…

— Я разберусь, — оборвала ее Ирина.

— Хорошо, хорошо, — поспешила сдаться мать. — Но ведь отец тебе что-то оставил. Я знаю, но не спрашиваю сколько.

Ирина кивнула:

— Оставил.

Сберкнижки отца она нашла — в столешнице складного стола. Круглого в собранном виде и овального — в разобранном, на двенадцать персон. В детстве бабушкин стол приводил ее в восторг. А Маргарита Федоровна протяжно вздыхала:

— Это еще что, не чудо чудесное. У моей тетки, которая была замужем за профессором, — рассказывала она, — был стол на двадцать шесть персон. Из чего он, точно не скажу, но…

Она махнула рукой, мол, что говорить. Ни стола, ни мужа профессора, ни самой тетки. Все обратилось в прах.

Приходившие к бабушке гости восторгались столом — как удобно, не сидишь плечом к плечу, никаких приставленных друг к другу кухонных и письменных столов, для куража накрытых большой скатертью.