Но в дверь постучали, вплыла проводница со стаканом чая и двойным лимоном. От чая пахло так, что Антон позволил себе шумно втянуть воздух, закрыть глаза и произнести:

— М-м-м…

Проводница довольно рассмеялась. Ей нравились люди, которые понимали толк в чае. Она сама любила его и всегда заваривала настоящий.

Антон понял, что для проводницы занятие с чаем доставляет удовольствие. А ему нравились люди, которые умеют находить источник удовольствия в самом обыденном.

— Да-а… В чае вы, девушка, разбираетесь, — похвалил он.

— Спасибо. Приятно встретить знатока… На самом деле, я изучала чай.

— Правда? — Антон посмотрел на ее круглое простое лицо.

— Когда бываю в Москве подольше, то хожу в чайный клуб. Вы знаете, вы же москвич, про чайные клубы?

— В Лефортово, в «Эрмитаже», на Казакова… — перечислял он.

— Точно! — Она порозовела. — Но такую церемонию здесь я вам не устрою. А вот если бы у меня были деньги, то открыла бы чайный клуб у себя в городе.

— Замечательная мысль! — поддержал он, опуская ложечку в стакан. — Платить когда?

— Завтра утром. Вы же еще выпьете утром? — спросила она.

— Обязательно. Буду ждать утра с нетерпением.

Она ушла, он посмотрел на попутчицу.

— Надо же, не ожидал. У обычной проводницы такое желание… Я бы сказал… тонкое. Прежде проводницами работали другие — суровые тетеньки. Хмурые, чай был под стать — бедно-бледный. Но вы, я думаю, этого не можете помнить.

Она усмехнулась.

— Да, сейчас все переменилось. Попасть в проводницы — большая удача. Платят хорошо, работать приятно. Сами видите, какой вагон. Форма… Я читала, что среди проводниц выбирают свою мисс. — Она засмеялась.

— Ого. Но мисс — это другое. Это чужой бизнес. Я бы никогда не подумал, что мысли о частном бизнесе витают в такой кудрявой головке.

— А вы думаете, они должны витать в какой-то другой? — Она не мигая посмотрела на него.

— Ну-у… — протянул Антон. — Да, если честно.

— Ага, у такой женщины должна быть голова шестидесятого размера, перчатки девятого, а ботинки — сорок третьего, — фыркнула попутчица.

Антон рассмеялся.

— Вы перечислили мои параметры.

— Правда? — Удивление было искренним. — Случайно. Но разве вы не видели — если не в жизни, то по телевизору, бизнесменок?

— Видел. Но о них не будем. За каждой стоит бо-ольшо-ой мужчина, а то и не один. Я говорю о тех, которые сами держат… ну, хотя бы молочную ферму. Или собачий питомник. Или…

— Поняла вашу точку зрения, — спокойно сказала она.

— Чтобы заниматься бизнесом, у женщины должны быть мужские мозги. А что это значит? — Он сощурился. — Это значит, вес мозга на сто граммов больше, чем у обычной женщины. Стало быть, эти граммы надо где-то разместить.

— Та-ак, значит, все-таки нужна голова шестидесятого размера? Хорошо, поняла. А перчатки?

— Перчатки — по рукам. А руки должны быть большие, чтобы удержать то, чем сумела завладеть, — упорствовал Антон. — Все просто. — Он пожал плечами.

— Полагаю, такое же незатейливое объяснение вы дадите и размеру обуви, — насмешливо заметила попутчица.

— Вы проницательны, — похвалил он. — Крепко стоять на ногах в грязи бизнеса можно, лишь имея большую площадь опоры.

Она поджала губы, потом процедила:

— Как интересно.

— Я сказал что-то не так? — Антон отпил глоток, снова закрыл глаза и протянул: — О-о-о…

— Так вкусно, да? — подчеркнуто участливо полюбопытствовала она.

— Хотите попробовать? — Он нагло уставился на нее.

— Из вашего стакана? Нет, не хочу.

— Я попрошу проводницу принести вам отдельный стакан чая.

— Нет, нет.

— За мой счет. Угощаю.

Она расхохоталась:

— Похоже, что у меня нет денег на чай, да?

Он оглядел ее, заметил красненькую этикетку на краешке толстовки, в которой она собиралась спать — фирма еще та. Оглядел брюки. Понял, что все вместе, надетое на ней, — домашний костюм, который покупают «продвинутые» женщины. Которые не ходят дома в потертых джинсах или — хуже — в халате. Так объяснила ему его знакомая, когда взяла его с собой в магазин однажды в воскресенье. Он исполнял роль восторженного юноши, глядя, как она примеряет вещь за вещью. В какой-то момент Антон злобно подумал: она сама не знает, что сделала. Если у него и были особые намерения, то после этого глупого шопинга они испарились.