Он вышел из комнаты, а Гарлэнд негромко спросил:

— Вы действительно без сознания или только притворяетесь?

— Притворяюсь, — ответила Карина, открывая глаза. — Но голова болит просто ужасно!

— Неудивительно, — согласился Гарлэнд Холт. — Мне прислать горничную, чтобы она уложила вас в постель, или дождетесь доктора?

Карина с усилием повела глазами и обнаружила, что лежит на диване, напротив камина. Гарлэнд Холт положил ее голову на целую кучу атласных диванных подушечек, а ноги укрыл стеганым покрывалом с кровати.

— Думаю, что подожду, — решила больная.

— Понимаю, — проговорил Гарлэнд. — Но все-таки просто ради того, чтобы избавить вас от излишних волнения и объяснений, скажите мне, каким это образом вы умудрились в три часа ночи оказаться внизу, да еще и одетой, словно на улицу? Ведь полицию этот вопрос очень заинтересует.

— Полиция! — Карина моментально открыла глаза. — Так они же захотят знать и мое имя! Оно что, появится в газетах?

— Вполне вероятно, — согласился мистер Холт.

— Нельзя! Разве вы не понимаете? Этого никак нельзя допустить! — быстро отреагировала Карина. — Если только тетушка Маргарет и дядюшка Саймон узнают, где я нахожусь, они тут же вернут меня обратно домой! Мне придется уехать с ними, придется подчиниться! И тогда выхода уже не будет... тогда уже мне придется выйти замуж... за Сирила...

— Ничего подобного, — успокоил мистер Холт. — Вам совсем не придется ничего этого делать.

— Нет-нет! Вы не понимаете! Ведь дядюшка Саймон — мой опекун! На его стороне закон! Пожалуйста, не говорите полиции, кто я такая!

— Боюсь, что они начнут настаивать на этом, — спокойно возразил Гарлэнд. — Но я постараюсь избавить вас от газетных публикаций. Но все же вы должны сказать мне правду: что вы делали внизу ночью?

— Мне просто не спалось, — ответила Карина, — и я решила пойти прогуляться.

— Такое простое объяснение. А я-то решил, что вы уже собрались убегать!

— Именно это подумает кузен Феликс, — прошептала девушка, — но это вовсе не так. Просто хотела выйти из дома. Мне казалось, что стены и потолок давят и не дают дышать.

— Прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, — спокойно произнес хозяин. — Пожалуйста, не волнуйтесь больше.

— И вам удастся не допустить, чтобы мое имя появилось в газетах? Обещайте! — умоляющим тоном произнесла Карина.

В волнении она потянулась к этому сильному, надежному человеку, крепко сжав его руки.

— Обещаю. Обещаю, что сделаю все, что в моих силах, — заверил девушку мистер Холт.

Неожиданно Карина успокоилась и почувствовала, что все обязательно будет в полном порядке.

Глава пятая

Доктор дал Карине снотворное, и она проспала почти весь следующий день. А проснувшись примерно в то время, когда принято пить вечерний чай, сразу начала отвечать на вопросы очень вежливого, приятного и словно извиняющегося инспектора полиции, которому помогал главный констебль графства. Девушка рассказала любезным джентльменам обо всем случившемся; однако когда ее спросили, смогла бы она опознать людей, если бы снова их увидела, она ответила отрицательно.

— Мне кажется, дело в масках, — пояснила она. — Они меня сразу привели в состояние шока. Все происходило точно как в кино. Единственное, что могу вспомнить, так это то, что сразу поняла: это бандиты и они крадут удивительные сокровища мистера Холта. Мне кажется, что и закричала я, не задумываясь. Просто это произошло само собой. А потом меня стукнули по голове, и больше я уже ничего не помню.

Карина понимала, что разочаровала полицейских, но что делать? А после этого разговора голова разболелись так сильно, что девушка даже спросила сиделку миссис де Винтон, которая за ней ухаживала, обязательно ли ей еще кого-то видеть.

— Постарайтесь заснуть, — ответила та голосом, которым обычно разговаривают с больным ребенком.

Карина подчинилась с огромным удовольствием. Закрыла глаза и открыла их потом лишь на несколько минут, чтобы выпить немного бульона. А потом провалилась в тяжелый, без сновидений, сон и проспала до самого утра.

Проснувшись, она обнаружила, что, хотя голова и казалась тяжелой и какой-то размягченной, ослепляющая боль исчезла. Однако сиделка даже и слышать не хотела о том, чтобы разрешить ей встать.