Набрав в легкие побольше воздуха, я крикнул:

— Осторожно, Генри, он позади тебя! В трех метрах!

Но Лавинг не поддался на мой трюк. Он сразу разгадал, что я задумал, и выкрикнул:

— Нет! Всем залечь!

Один из его сообщников высунулся из своего укрытия и повернулся назад, поднимая пистолет.

Передо мной оказалась превосходная мишень. Я трижды подряд выстрелил — два раза в грудь, один — в голову. Мужчина грузно рухнул на пол.

Поуг поднял палец вверх. Минус два!

Я нырнул вниз, потому что оставшийся в живых напарник Лавинга наугад стал палить в мою сторону.

— Ты готова, Аманда? — спросил я, распластавшись на полу.

— В любой момент.

Поуг перебрался метров на пять в сторону от нас, чтобы отвлечь огонь на себя. Отвинтив глушитель, он раз пять или шесть спустил курок, целясь в противоположную сторону зала. «Беретта» стреляет очень громко.

Пригибаясь и двигаясь в обход уже вовсю пылавших очагов пожара, мы с Амандой бросились к двери коридора второго этажа. Я опасался, что она заперта изнутри, но под нажимом дверь легко распахнулась.

Сзади донеслись автоматные очереди, потом взрыв светошумовой гранаты, затем еще одной. Лавинг понял, что мы с Амандой уходим, и теперь двое оставшихся в живых наших врагов делали все, чтобы расправиться с Поугом или пробраться мимо него.

Между тем мы с девочкой добежали до лестницы и стремительно спустились вниз. Теперь мы попали в бесконечно длинный главный коридор, который вел к выходу из здания. У меня слегка кружилась голова, потому что все время приходилось осматриваться по сторонам, оглядываться и внимательно следить за путем, лежавшим перед нами. Но главным образом, конечно, оглядываться, потому что Лавинг и его сообщник скорее всего могли появиться именно у нас за спинами.

Опять взрывы и стрельба из автомата, но звуки доносились тем глуше, чем ближе мы были к выходу.

А потом я услышал жуткий крик боли.

Кричал Поуг. В этом не было сомнений, и крик длился те несколько секунд, в течение которых, как я предполагал, горящий фосфор пожирал его одежду, а затем и тело. Затем раздался одиночный выстрел, после чего стрельба и шум прекратились.

Неужели он погиб? — подумал я.

Ужасная мысль, но горевать не было времени. Это означало, что Лавинг с напарником уже мчатся нам вдогонку. Мы ускорили бег. У меня вызывали беспокойство двери по сторонам коридора. Каждая из них располагалась в небольшой нише и, приближаясь к очередной, я не знал, открыта она или нет. Я поверил часовому, что внутри вместе с девочкой находятся только четверо, но не прибыл ли за это время к зданию заказчик со своей командой? Услышав выстрелы, кто-то из них мог устроить засаду за одной из дверей.

Но потом я заставил себя избавиться от опасений. Имело значение только одно: чтобы мы двигались вперед, и как можно быстрее.

Однако теперь силы покидали Аманду. Исчерпав весь запас адреналина, она была близка к истерике. Слезы текли по щекам, она задыхалась и стала спотыкаться.

— Перестань, Аманда. Соберись. Ты готова следовать за мной дальше? — Я крепко сжал ее руку.

Она глубоко вздохнула, смахнула слезы и сказала:

— Да, готова!

Я оглянулся.

Никого.

Ощутив ужаснувший меня запах паленого мяса, я ценой нечеловеческого усилия заставил себя не думать о том, что сталось с Поугом.

Три метра до выхода. Два.

Еще взгляд назад. Коридор пуст. Неужели Поуг расправился с Лавингом и его подельником?

Мы выскочили наружу, жадно вдыхая сырой, но такой свежий воздух. Мой план теперь заключался в том, чтобы прострелить шины стоявшим здесь внедорожникам и добраться до своей машины. А потом умчаться отсюда полным ходом. Позвоню Фредди, чтобы помочь скоординировать его операцию на базе, уже по дороге. Аманда одной рукой вцепилась в мою, а в другой все еще сжимала баллончик с перцовым спреем. Теперь я заметил на нем маркировку полицейского управления округа Колумбия.

Мой мобильник завибрировал. Пришло текстовое сообщение от Фредди с информацией, что опергруппы прибудут на место минут через двадцать.

Я остановился перед входом в здание и опять посмотрел вдоль главного коридора. В нем все еще никого не было видно. Потом я повернулся к джипам. Целясь из своего «глока» в колесо, я сказал:

— Зажми уши.

Но, не успев спустить курок, я уловил позади легкий шум. Резко развернувшись, я никого не увидел — коридор оставался пуст.

И до меня дошло, что звуки доносились сверху.

Я поднял голову и в последний момент заметил, как Генри Лавинг прыгает на нас с крыши. Он обрушился на нас с Амандой, опрокинув обоих на залитую бетоном площадку перед зданием. Упал я неудачно, ощутив острую, пронизывающую боль в позвоночнике. Мне стало трудно дышать, а «глок» вылетел из руки, скользнув по земле в траву, где мне было до него не дотянуться.

Его одежда местами была прожжена, ожоги виднелись и на коже, но Лавинг проворно откатился в сторону на тротуар, который вел к автостоянке перед зданием базы. Своего оружия он лишился где-то внутри, а на лице выступила кровь, хотя рана не казалась серьезной. Он морщился еще и от боли в том месте, где его «заштопал» кузен после моего меткого выстрела у дома Картера.