Одевался Загаев очень дорого. Я такой одежды позволить себе не могу, да и не хотел бы. Его костюм был сшит на заказ из ткани с отливом, ее синий цвет напоминал небо, каким его изображают в книжках сказок для детей младшего школьного возраста. Ботинки из змеиной кожи сверкали под яркими потолочными лампами. При этом он потел самым отвратительным образом — запах тела в сочетании с луком я чувствовал через всю ширину стола.

Я чуть склонился вперед. Крупным телосложением я не отличаюсь, это точно. Но вот что я подметил за годы работы «пастухом»: зачастую на людей нагоняют гораздо больший страх как раз не здоровяки. Вероятно, они сразу начинают предполагать, что такой, как я, причинит им гораздо более сильную физическую боль, чем обычный верзила с обрезком свинцовой трубы в руках. Загаев, который весил килограммов на двадцать больше, чем я, невольно отшатнулся.

— Мне нужно знать, кто на тебя работает.

— Я вовсе не плохой человек. — Загаев смотрел теперь на меня, ища сочувствия. Понятно, что заявление о своей полнейшей невиновности — наиболее распространенная стратегия в подобных играх. Но это всего лишь «бумага», которая всегда поддается «ножницам».

— Это меня не волнует. С кем ты работаешь?

Внезапно он разозлился, и в одно мгновение вся искательность во взгляде пропала.

— Ни с кем! Я не участвую в заговорах. Не собираюсь угонять самолет или посылать в подземку самоубийцу с рюкзаком взрывчатки…

Я искоса посмотрел на Берт. Она и бровью не повела.

Мой взгляд не ускользнул, однако, от Загаева и привел его в замешательство. Он явно гадал, кто такая эта женщина.

— Нам уже известен один из людей, связанных с тобой. Ты говорил с ним по телефону родственника одного из своих работников некоторое время назад.

Его лицо исказила презрительная гримаса. Он пробормотал что-то себе под нос, а потом сказал:

— Это был не я. Подставное лицо. Вы большие мастера по этой части.

Я не реагировал на столь жалкие оправдания.

— Что ж, Аслан, — сказал я, — нам приходится исходить из того, что ты член террористической группы, представляющей угрозу национальной безопасности. Принимая, конечно, во внимание и твои преступления шестилетней давности, связь с той парой пакистанцев.

— Которых убили вы сами! Я не был ни в чем виноват. Я подписал признание только для того, чтобы от меня отстали. Или не прикончили.

— Нам надо знать, кто еще замешан в этом деле, — продолжал я спокойно.

— Замешан в чем?

— Пойми, Аслан, — мне пришлось несколько сменить тон, — я ведь даже не специалист по допросам. Просто задаю тебе вопросы, которые позже зададут другие люди. И я не заманиваю тебя в ловушку. Это не моя стратегия, поверь.

— Что само по себе может быть стратегией, — возразил он с похабной улыбочкой.

— Считай, что твоя прежняя жизнь уже закончилась. У нас есть надежные улики против тебя. Оружие, связь с Генри Лавингом, твое стремление добыть информацию, которой владеет Джоанн Кесслер.

Услышав о том, что мне известно, он тотчас перестал улыбаться.

Берт следила за происходящим не двигаясь.

Бегающие глазки Загаева постоянно натыкались на нее.

— Что это за женщина? — спросил он, не выдержав напряжения. — Почему она ничего не говорит?

— Кто еще с тобой работает?

— Я работаю только в своей ковровой фирме и в ресторане. За что вы преследуете меня? Подложили оружие в мою машину, потом чуть не убили той штуковиной. У вас из-за этого могут возникнуть большие проблемы. У меня есть право на адвоката.

— У нас есть запись твоего разговора.

— Фальшивка, я же сказал. Мне все это надоело. Вы все время повторяетесь, сэр.

Я вздохнул.

Потом посмотрел на Берт. Она чуть заметно приподняла указательный палец.

Я сначала поморщился. Сделал вид, что размышляю. Потом кивнул.

Резко оттолкнув свое кресло назад, я поднялся.

Берт выразительно посмотрела на камеру.

Я подошел к ней, отключил, выдернул вилку из розетки, свернул шнур питания и, держа камеру под мышкой, направился в двери.

Загаев молчал, но глаза его округлились. Должно быть, до него не доходило, зачем я убрал видеокамеру. И чего не собирался сохранить для потомков.

Когда я открыл дверь, Берт встала и прошла у Загаева за спиной. Затем задернула шторку на зеркале, прозрачном с противоположной стороны. На ее лице заиграла самодовольная улыбка. Усевшись рядом с ним, она достала из кармана пиджака пластиковую коробку размером со среднюю книжку в мягкой обложке. Коробка пронзительно красного цвета словно предупреждала, что содержимое ее очень и очень опасно.