– Здравствуй, палач. Рад тебя видеть.

– Мы разве знакомы? – приоткрыл второй глаз охотник. Зачерпнул ладонью воду и плеснул себе на распаренное лицо. – Что-то не помню твою рожу.

– Вряд ли, я с погонниками дружбу не вожу. А вот отец-настоятель с тобой пообщаться не прочь. Узнать, какими ветрами к нам занесло столь выдающегося героя. Можно сказать – опору правопорядка самой большой клоаки на Изнанке.

Фыркнув, любитель водных процедур погрузился так, чтобы из парящего жидкого «зеркала» торчала лишь часть головы, и проговорил-пробулькал, сонно растягивая слова:

– Похоже, из образованных. Так складно болтаешь, аж завидно… Хотя, если ножиком поколупать, нутро у тебя все равно – гнилое. Как бывает у всех, кто с Тьмой по доброй воле спутался… А папеньке своему можешь передать, что у меня приемные часы завтра с десяти утра. Если так хочет пообщаться, пусть приходит, пока не занято… Придумали же имечко: «отец-настоятель»… И будете выметаться, дверь прикройте, а то сквозит в этом клоповнике немилосердно.

С удивлением посмотрев на нахала, знаток изящной словесности повернулся к подручным и вздохнул:

– Действительно, где-то ему мозги отшибло. Совсем в окружающем мире потерялся, бедолага… Слышишь, болван-переросток? Мне сказали тебя доставить живым. Но вот про то, чтобы шкуру не подпортить, – речи не было. Поэтому или ты идешь с нами тихо и спокойно, или я прострелю тебе колени и буду волочь на веревке за санями. Дури в тебе много, до места доедешь живым… Ты меня понял?

Клаккер открыл глаза, зло посмотрел на раскомандовавшегося нахала и переспросил:

– Значит, с тобой идти? Вылезать и ножками-ножками на улицу? Так хочешь?

– Именно так. И без задержек, до утра времени не так много осталось. А очень хочется с тобой поближе познакомиться.

Палач вздохнул и согласился:

– Ну, раз ты так настаиваешь…

Высунув из воды руки, охотник вывалил на пол два больших чугунных шара, замотанных в тряпки. Потом вдохнул побольше воздуха и нырнул, не успев увидеть, как гранаты взорвались, разметав по комнате гостей и изрешетив осколками мебель. Бок бочки хрустнул, разойдясь по швам, и на залитые кровью доски обрушился водопад горячей воды. Следом за обломками дерева вывалился мокрый мужчина, мотая головой:

– Черт, вот по ушам досталось! Звенит, будто башкой стены проламывал… Ладно, как меня попросили – собираться надо быстро. Думаю, вряд ли у меня больше минуты свободной. Поэтому… Черт, все равно – кто же думал, что так голове достанется… Донырялся…

Но на самом деле «донырялись» набежавшие на шум демонологи. Подогнав стоявшие за углом сани, увешанные оружием бойцы в черных одеждах попытались было сунуться в гостиницу, забыв, куда именно выходят окна дымящегося номера. И получили вторую порцию подарков. А затем палач выбрался на улицу, походя снеся портье, который вздумал играть в героя с безразмерным ружьем в руках.

Пробившись в ночь, охотник перемахнул через забор, который стал первой линией обороны. Затем двинулся дальше по переулкам, карта которых отпечаталась в памяти за время дневных поездок по городку. Петляя по запутанному лабиринту, Клаккер стрелял, кидал чугунные бомбы, иногда успевал воспользоваться тесаком, если какой-нибудь идиот вываливался из проулка на расстоянии удара. Под конец к преследованию чужака подключились уже горожане, активно помогая поредевшим демонологам отловить проклятого возмутителя спокойствия. Именно местные жители сумели в одном из переулков набросить сверху рыбацкую сеть, а затем завалили телами, пригвоздив врага к промороженной земле. И лишь хорошенько отпинав добычу, поволокли связанного пленника на площадь.

– Как думаешь, сколько ты проживешь, прежде чем отправишься в ад?

Обрюзгший толстяк с выпирающим пузом с усмешкой разглядывал раскаленный прут в руках. Раздетый Клаккер попытался в какой раз пошевелить привязанными к столбам конечностями и сплюнул кровью на снег перед собой:

– Надеюсь, еще спляшу на твоей могиле, урод. По крайней мере, очень хочется на это надеяться.

– Да? Интересно, почему ты в это веришь?.. Дружков твоих в городе нет, армейские части стоят у реки, в дне пути. Да и не поднимет войска наместник, ему это незачем. Ведь Барди-таун приличное место, без какого-либо криминала. Вовремя платит налоги и поддерживает за свой счет Имперский Университет, который открыл здесь филиал… Наоборот, я готов даже побиться об заклад, что никто в городе не расскажет чужакам, как именно ты сдох. Никто…

Палач сипло закашлялся, еще раз сплюнул кровь и поморщился – отбитый бок, обожженный раскаленным железом, немилосердно болел. Но все же отдышался и ответил, насмешливо выделяя звание собеседника:

– Кто же спорит с отцом-настоятелем?.. Я ведь знаю, что вам даже прятаться не надо. Это вы так, для приличия, в Университете бродите в студенческой одежде, а черное барахло лишь ночью напялить способны. Да и воняет Тенью в каждом закоулке страшнее, чем на наших помойках.

– Что ты несешь! – возмутился демонолог, ткнув прутом в грудь палача. – Нет у нас запахов, специально проверяли!